Чувства наизнанку

Все ответят и в первую очередь Александр Григорьевич Разумовский.

Хотел в кресло депутата? У меня для него припасено кое-что получше.

Я узнал все подробности. Шаг за шагом, как подставляли мою Таню. Как сливали заготовленную заранее инфу с ее компьютера, когда она, выбежав из моего кабинета, дрожащими пальцами пыталась вырубить систему, вот только ничего у нее не получилось. В это самое время ее профиль уже был взломан Третьяком, и «Удаленный Помощник» делал за нее все грязные дела, именно поэтому на камерах видеонаблюдения все было так складно. А Таня, скорее всего пребывая в шоке, просто не заметила, что к ее компьютеру кто-то подключился. Дальше — больше. И вот на столе моего отца лежит полный отчет о том, что Татьяна Юрьевна Сажина промышленная шпионка, работающая на нашего прямого конкурента Иванчука.

И все это ради прихоти одной капризной фифы, что возжелала себе мужика.

Рано утром в субботу я, с папкой, в которой были подставные отчеты по Сажиной, а также всеми имеющимися данными и чистосердечными признаниями, сидел напротив самого известно и самого скандального журналиста страны.

— Я хочу, чтобы это раскрутили во всех сми, Юрий Анатольевич. Максимально жестко, максимально хлестко.

— Не вопрос, господин Хан. Сколько вы хотите за эту информацию?

— Нисколько, если мы говорим о деньгах. Но кое-что мне все-таки нужно.

— И что же?

— Имя вашего информатора и Татьяны Сажиной нигде не должно фигурировать, а также название нашей компании.

— Когда дойдет до полиции и прокуратуры…

— Это уже будет совсем другая история, — натянуто улыбнулся я.

— Хорошо. Договорились. Сюжет пустим сегодня в прайм-тайм.

— И еще. Не твоего поля ягодка, но все же. В известной на всю Москву сети медицинских центров «Мать и дитя» берут взятки и подтасовывают анализы, до такой степени, что даже могут состряпать мнимую беременность. Фигурирует все та же семья Разумовских. На руку дали некой Элеоноре Карловне Либерман.

— О! Это то, что нужно! Мы как раз делаем сюжет о…

— Юрий Александрович, — взмолился я."

"— Пардон, не сдержался.

— Ну все, работайте.

И маховик со страшной силой закрутился, завертелся. Уже на следующее утро, просматривая новости и попивая кофе, я узнал, что Алину, Коваля и Третьяка арестовали, вменяя им вину сразу по нескольким статьям. Разумовский ночью пытался бежать из страны, но его накрыли прямо в аэропорту. Оказывается, помимо общеизвестных дел, он наворотил себе еще лет на двадцать заключения в местах, не столь отдаленных с конфискацией имущества.

Ближе к обеду мне позвонила истерично вопящая Инга Разумовская, обвиняя меня во всех смертных грехах. Видите ли, дочь ее передознулась и попыталась отдать Богу душу. Вот только ничего не вышло, и теперь любимое чадо загремело в психушку.