Чувства наизнанку

Мне нужно убираться отсюда! Немедленно!

Вытаскиваю телефон из сумочки и набираю номер Гордеева. Тот отвечает сразу же:

— Я на подъезде.

— Блин, у меня хвост. Давай быстрее.

— Отрубим твой хвост, не ссы!

И отбивает звонок, а я оглядываюсь. А затем в ужасе делаю шаг назад. Ко мне приближается Хан. Неторопливо. Уверенно. Решительно.

— В догонялки будем играть, да, Тань? — подходит ближе и засовывает руки в карманы брюк.

— Если говорить откровенно, то мне бы не хотелось вообще играть с вами в игры, Марк Германович, — выпаливаю я.

— Какая потрясающая ложь, — усмехается.

— Какое поразительное эго, — качаю я головой.

— Поужинаем?

— Нет.

— Перейдем сразу к десерту?

— Не хочу повторяться, но…

— Да перестань, — пытается перехватить мою руку, но я снова отступаю от него, а потом слышу до боли знакомый голос.

Спаситель мой!

Стасичка!

— Тань!

Оборачиваюсь и улыбаюсь ему во все свои тридцать два зуба. Счастлива до безумия. А он стоит, привалившись бедром к своей красной ракете, и улыбается мне в ответ.

— Прыгай, детка! — кивает Стас на пассажирское место, и я тут же делаю так, как он говорит.

— Гордеев, — цедит за моей спиной мой босс.

— Хан, — чуть склоняет голову Стас и насмешливо поигрывает бровями.

А я сажусь в салон и пристегиваюсь, стараясь не смотреть в сторону своего начальника. Но не выдерживаю. Он смотрит нам вслед до тех пор, пока мы не скрываемся из виду.

— Спасибо, — шепчу я другу облегченно.

— Пожалуйста…

Вот только почему мне кажется, что я устроила себе еще большие проблемы?

Таня— Ну ты чего там притихла?

— Мандражирую, — едва слышно выдыхаю я.

— Эмоции или чувства?

— Блин! Ну вот зачем ты так сразу в лоб, а? — вскидываю я руки.

— Отвечай.

— Не знаю, все сложно, — выдыхаю я напряжение и отворачиваюсь, разглядывая наводненные улочки столицы.

— Ладно, отстал. Пусть Аринка тебя разматывает.

А я на это заявление только фыркнула, но сама уже через сорок минут сидела напротив девушки лучшего друга с пузатым бокалом красного сухого и плакалась ей о своей незавидной доле.

— Домогается.

— А ты что? — хлопает Арина своими голубыми, как небо, глазами.

— Сопротивляюсь.

— А он что?

— Настаивает.

— Ну, это Хан. Ничего нового, — пожимает девушка плечами и подливает нам бордового напитка.

— В смысле?

И Арина протяжно выдыхает, а потом садится передо мной за барную стойку, смотря пристально и очень внимательно.

— В прямом, — ведет плечом и откусывает кусочек сыра с плесенью, — мы же с ним соседями были на Рублевке. Жили через два дома друг от друга. Часто тусили в одной компании. Не дружили, но примелькались. И я знаю, каким он был вне стен «Золотой Лиги».

— И? — затаиваю я дыхание.

— И… Хан — бабник, Таня. Всегда им был и, скорее всего, им и остался.