Недостойный сын

 — Знаешь, сколько раз мне Литария отказывала, с глаз прогоняя? Четыре! А теперь двоих детей воспитываем! У вас же с экангандой лишь первая размолвка, а ты уже нос повесил! Тем более, вы, интриганы, упустили очень важный момент! Разведка работает даже тогда, когда нет боевых действий! Встречи прекращать нельзя до самого финала, чтобы Тени не насторожились! Так что погуляешь ещё чуток со своей возлюбленной! Передай это Соггерту при встрече и скажи ему от меня лично, что хоть и умный он, но дурак штатский!

На душе стало тепло. Глядя на своих родных, я в полной мере ощутил себя Ладомолиусом, которым вместе по силам одолеть всё — от злобного коварства прихлебателей Гиргопа до сердечных неурядиц!

Ближе к вечеру, прихватив с собой Патлока Болтуна и Пирата, отправился в столицу, со светлой грустью покидая родной дом.

37. Трущобы и орландцы

— Чего лицо скривил? — спрашиваю у Патлока, как только мы въезжаем в столицу.

— Так, Ваш Милсердие… — вздохнул слуга. — Тама Заноза без нас хозяйничает. Дом, уверен, весь вылизан до блеску. Теперь ни чихни, ни ногой на помытое не ступи. Точно говорю, себя хозяйкой почувствовала и снова всю кровушку из меня пить начнёт.

— Смотрю, не договорились с ней полюбовно.

— Договориться-то договорились, ри Ликкарт, только слова — это одно, а вот душевности меж нами нет. Чё так не любит меня Альда? Я уж и по-хорошему, и с характером, а она, значится, лишь куксится, будто бы потерянной девственности лишать её собираюсь. Да ни в жисть! Вот же достанется кому-то такая злыдня! Токмо думаю я, что в девках и помрёт — нет самоубийц с такой связываться.

— Ладно…С этим разбирайтесь сами — не дело ридгановское со слугами нянчится.

Срабатываетесь хоть?

— Тут полегче, — кивнул Болтун. — С колёсным скрипом, но привыкаем. Заноза же девка умная и понимает, когда зубы показывать стоит, а где дело начинается. Пару советов стоящих дала — спасибо за науку. Ток, всё одно тяжко: ей укажешь на неправильное, так она личным оскорблением считает. Поступит потом, как надоумил, но с такой мордой, будто одолжение сделала.

После приезда в дом первое, что услышал — это гневный голос Занозы за спиной:

— Куда прёшь по чистому полу! А ну, быстро отряхни свои сапоги вонючие!

— Так и отряхнул уже! — раздражённо ответил Патлок.

 — Нормальные сапоги! Дорогие! Каждый день мою! Ты не на меня гавкай, а лучше хозяина поприветствуй нормально!

— Ой! Ваше Милосердие! — склонилась в поклоне Альда. — Добро пожаловать! В доме всё хорошо и, — стрельнула она глазками, входя в роль, — в спальне особенно.

— Опять ругаетесь при мне!? Надоело слушать! Быстро в кабинет! — заявил я во всеуслышание.

Как только оба оказались в нём, продолжил уже более тихо:

— Значит, так.