Недостойный сын

Потихонечку успокаивается.

— Ты не заслужила такого брата, — сказал ей, когда девушка относительно пришла в себя. — Быть может, придёт тот день, когда ты поверишь, что чудовище стало человеком. Это будет самый счастливый день в моей жизни, а пока могу пообещать только одно: никогда и ни при каких обстоятельствах не приближусь к тебе без разрешения.

— Большего мне и не надо… Будь как можно дальше… — уставшим голосом ответила сестра.

Потом она развернулась и покинула тюрьму. Уже окончательно.

— Патлок, — попросил я, — сделай одолжение…

— Чегось, Ваш Милсердие? Воды тож принести? После такого и крепкое вино ей покажется.

— Нет. Врежь мне по морде со всей силы. Только не жалей! Очень надо!

— Так…

— Бей, говорю!

Превосходно исполненный удар валит меня на пол. Встаю, вытирая кровь с разбитой губы, и пытаюсь унять звон в голове.

— Спасибо, дружище. Не то чтобы полегчало, а мозги тряхнуло основательно.

— Я, конечно, завсегда-пожалте, но зачем Вам это, ри Ликкард?

— За всё то паскудство, что это тело творило.

— Прям, как не про себя говорите! Чудно!

— Теперь про себя.

То, что было — осталось в прошлом, и ни за что не позволю ему вернуться!

— Кому ему?

— Тому пидора… Прошлому не дам! — чуть не проговорился я. — Беги за присмером! Такие вещи докладывать нужно незамедлительно!

Жрец появился часа через два. Иронично посмотрел на мою хмурую, распухшую физиономию и удовлетворённо сказал:

— Хоть кто-то сподобился! Только ты, Ликк, в следующий раз меня зови. Нечего слуг приучать мутузить ридганов, да и мне в удовольствие приложиться будет.

— Смешно, Ваше Безгрешие. Когда хохотать начинать? — огрызнулся в ответ.

 — Кажется, я с Сарнией не договорился нормально. Да и сложно было после всего, что с ней случилось.

— Может, и прав. Только я сейчас из особняка Ладомолиусов. Твоя сестра заперлась в своей комнате и никого не впускает. Но есть небольшая надежда… Она собиралась сразу покинуть столицу после разговора с тобой, не желая оставаться в месте, где многое напоминает о тебе, но приказала разгружать багаж. Хочет побыть с родителями несколько дней.

— Дай бог, чтобы всё наладилось. Не поверишь, Жанир! Я её реально ощутил родной! Никогда сестры не было, а тут Сарния… Сам на себя руки готов наложить, лишь бы не видеть больше её слёз из-за меня.

— Нет, Ликкард! Не из-за тебя! И вот что ещё скажу… Помнишь, говорил, что нет у тебя имени? Теперь есть! Именно таким, каким вижу тебя сейчас, хотел видеть и сына своих друзей. Просил не раз этого у богов. Странно они, конечно, исполнили мою просьбу, но лучше так, чем никак. Считай, что один человек в Синцерии поверил в тебя. Поверил и принял.