Недостойный сын

 — Соггерт! Через полторы рундины шестнадцатая годовщина моего правления. Подготовь списки счастливчиков из тех, кто не душегубцы и не изменники страны. Много не надо — человек тридцать. Жанир! С тебя речь со всеми божественными обоснованиями такого щедрого поступка. Ну а ты, Ликкарт… Да сиди пока! Будут мысли — знаешь, кому сказать. Надеюсь увидеть тебя нескоро.

…В тюрьме меня дожидался Патлок Болтун.

— Ну как, Ваш Милсердие? — спросил он, как только я переступил порог своих апартаментов. — С пользой прогулялись? А то тут Его Безгрешие нервничало, места себе не находило.

— Нормально. Воздухом подышать не довелось, зато из других дырок всякого нанюхался.

— Эт хорошо, что со с разных мест запахи воспринимаете! Вот, помню, был в порту грузчик Гантиц. Борга неумытый, а чуть ли не знатным фарандом себя мнил — видать, в детстве матушка сильно его головой уронила! И весь такой манерный, и там ему зазорно, а с тем ему невместно… Особенно на запахи всякие кривился, считая, что его нос мясистый только цветы нюхать должен. Пришло как-то в порт два судна: одно с серным камнем, а другое непонятно с чем, но с виду приличное.

Послали Гантица серные камни разгружать, а они сами знаете, как пахнут — словно туалет плошадной на жаре. Ну этот дурень скандал и затеял — не буду и всё! Плюнул смотрящий за пристанью и отправил Гантица, стал быть, другой кораблик разгружать — чистенький который. Всё! Надышался в трюмах и слёг на следующий день! Оказывается, алхимикуны свои отравы доставили тадысь! Вот оно как! Иной раз не на запахи смотреть надо, а на то, что их делает. Тогда, ри Ликкарт, и проживёте дольше, и дурнем, как Гантиц, выглядеть не будете!

— Верно, Болтун, — согласился я.

 — Смотреть надо обязательно… Очень внимательно смотреть и… во все дырки!

14. Подарок Мельвириуса

Два дня приходил в себя после дворцового приключения. Эмоционально оно тряхнуло неслабо. Вначале почти похищение, потом ожидание скорой смерти, расследование и финал, где мне пообещали такую желанную свободу… Так недолго чернущей Ликкартовой шевелюре и поседеть раньше времени!

Эх, свобода! Маялся, конечно, в застенках, но теперь, когда знаю, что скоро из них выйду, время совсем остановилось.

Может, зря предложил устроить амнистию? Уже бы дома был, в бассейне с морской водичкой купался или гулял по столице, подмигивая местным красоткам.

Да уж… Красотки… Не выходит из головы Ирисия! Что же со мной творится, когда появляется хоть какой-то намёк на эканганду? То в жар, то в холод бросает! Покопался в памяти прошлого хозяина тела: да, он её хотел, даже по-своему восхищался, но относился прежде всего, как к объекту, как к красивой ступеньке на карьерной лестницы, ведущей к вершинам власти.