Дар исцеления

И учти, Храм может не успокоиться, а в качестве Ветаны, герцогини Моринар, ты будешь им абсолютно недоступна.

Поверить было сложно. Рамон понял это по выражению моего лица и вытянул в сторону руку. Над ладонью герцога взметнулся ослепительный язык огня. Длинный, алый, опаляющий жаром.

– Я могу в любой момент потерять контроль, Вета. В какой-то степени я ущербен… после того случая. Тебе рассказывали?

– Его величество, – недолго думая, выдала я государственную тайну.

Рамон досадливо поморщился:

– Меня это не слишком радует, но сделать ничего нельзя.

– Вообще?

– Увы… Я привык.

Давай вернемся к нашему соглашению. Ты согласна?

Подумала пару минут. Есть ли выбор? Есть, только он из тех, когда все варианты хуже. А потому…

– Я согласна.

И Рамон склонился над моим запястьем.

– Леди, вы окажете мне честь…

Окажу, куда ж я теперь денусь…

* * *Надо отдать должное Рамону Моринару, он не стал ни давить, ни на чем-то настаивать, просто кивнул в ответ на мое согласие, обговорил пару организационных вопросов и умчался по своим важным делам. А я осталась в комнате, глядеть в окно.

Так-то, Вета. Выбор сделан. И остается надеяться, что ты связала себя с человеком, не понаслышке знающим о чести.

А то ведь…

Я не обольщалась. Рамон тоже не откажется от детей с даром мага жизни, тоже придумает, как их использовать в своих играх, но… может быть, он сможет их защитить? И их, и меня…

Не слишком верилось в фиктивный брак, понятно же, что это просто отговорка, чтобы я не сопротивлялась, была более податливой и послушной, чтобы никуда не делась из-под опеки Короны, но…

У меня появится время. И на меня не будут давить. То есть будут – но мягко и ненавязчиво, не ограничивая моих возможностей, а это уже нечто другое.

Одно дело когда тебе приказывают, другое – когда у тебя есть право голоса.

А так…

Ведь я уже выбрала. Когда стояла на башне и смотрела на умирающий Алетар, тогда и выбрала. И за себя, и за всех своих потомков. И не пожалела ни на минуту. Те, кто сотворил такое, жить недостойны. Если король старается исправить последствия, честь ему и хвала. И моя помощь. А то, что меня уважают, что помнят, чем обязаны, что не насилуют… В Храме было бы намного хуже. Или у кого-нибудь в застенках. И благородная кровь не поможет.

Кровь, да, кровь…

Я смотрела в окно, туда, где на горизонте небо встречалось с морем, и белые барашки пены ласково почесывали облакам разъевшиеся брюшки.

Нет, я не одна в этом мире.

Что ждет моего брата? Моего племянника или племянницу? И кто будет определять их судьбу, если я устранюсь от всех дел?

Не знаю, но думаю, что результат мне не понравится, а значит – вперед и только вперед!

* * *Додумать мне не дали. В дверь постучали. Вежливо, но достаточно твердо, чтобы я крикнула:

– Войдите!

Ренар Дирот улыбался вполне дружески.