Невинная для бандита

И, наверное, случись это по обоюдному согласию с адекватным парнем, я бы испытала хоть какое-то подобие удовольствия. Ну, или, по крайней мере, смогла бы куда лучше расслабиться. Да и позу можно было выбрать другую, а не вот так, когда тебя имеют просто как дворовую шлюху. Но увы… Да и чего я ждала, продав свое тело на аукционе?

Мороз собрал волосы в кулак и, оттянув назад, заставил выгнуться ему навстречу, усилив проникновение. А мне хотелось кричать — не надо! Не трогай меня больше необходимого!

Чем быстрее и яростнее становились движения Германа, тем меньше я ощущала происходящее. Словно сознание отключалось от того, что творилось вокруг. Я даже момент, когда все закончилось, пропустила. Просто обессилено упала на кровать, когда меня отпустили, и все.

А дальше…

Кажется, послышался шум воды за стенкой. Но это я скорее отметила просто как факт — Герман в моей ванной.

Между ног неприятно саднило, а в душе зияла огромная дыра. Будто сердце вырезали и забрали.

Почему Карина не сказала, что все будет настолько гадко?! Почему?! Ради матери я бы не отказалась, но хотя бы была готова к такому.

Впрочем, разве можно к такому подготовиться?

Хлопнула дверь — Мороз вышел из ванной. А у меня не было даже сил укрыться от его тяжелого взгляда. Да и к чему — захочет, снова возьмет.

— Ты теперь, конечно, больше не целка, — произнес он ледяным тоном. — Но это не значит, что сможешь раздвигать ноги перед другими мужиками, пока сидишь тут. Ты — моя собственность. И до тех пор, пока я не решу иначе, трахаться будешь только со мной.

Холодные, ужасные слова, смысл которых даже не доходил до меня в полной мере. За что он так со мной? Что я сделала?

— Я н-не… — голос сорвался, и я умолкла, так и не закончив.

— Своими вещами не делюсь, Кудряшка. Тебе стоит это запомнить, прежде чем снова попытаешься пофлиртовать с парнями. Потому что наказание за непослушание тебе не понравится.

Хлопок двери поставил точку в нашем недоразговоре…

8. Герман

Холодная вода притушила ярость. Хотя бы немного.

Глупые, неуместные эмоции. Но что поделать — не любил, когда трогали мое.

С самого детства так было. Мое — значит, мое. Точка.

Пусть сразу запомнит это раз и навсегда, если не дошло сразу. Нечего было глазки строить Вадику.

А ведь поначалу казалась такой невинной, такой недотрогой…

Криво ухмыльнулся, вспомнив, как ловко девка вывалилась в руки охранника. Да еще и улыбочки потом эти…

Значит, все же был прав — и она скурвится. Хотя с чего бы нет? С чего ей быть другой? Не такой, как остальные продажные бабы…

И взгляд ее блядски испуганный, когда приказал раздеться.

Все-таки было что-то в этой рыжей девчонке. И кудряшки эти ее… Мягкие, так и подмывало намотать снова на кулак."

"У меня нечасто были девственницы.