Дело чести

Более всего в настоящий момент мы нужны Зелимхану Ахсалтакову — отсюда и следует плясать. Точнее, если как следует поразмыслить, нужен ему только я один и то до определенного момента. Альтернативы нет — это однозначно. Ай, как нехорошо получилось! Несмотря на изрядно помутненное сознание, в мою легкоранимую душу как-то самопроизвольно начала вползать светлая грусть.

— Господи, как обидно!!! — со слезами в голосе воскликнул я и перевалился на бок, чтобы подняться, — нужно было глянуть в оконце, дабы определиться на предмет местонахождения. Кавказец поднял голову и тихо зарычал.

— Но-но, парень! — нежно пробубнил я, пытаясь сесть. — Я мирный! И страшно люблю собак.

Пес вдруг встал, приблизился ко мне вплотную и толчком мощной лапы повалил на пол, при этом угрожающе оскалился, обнажив здоровенные клыки.

Я замер, зажмурив глаза, — в таком обкумаренном состоянии, да еще в наручниках, нечего было и мечтать о противоборстве этому чеченскому выкормышу. Пес, понаблюдав за мной некоторое время, удалился на прежнее место и лег на пол.

— Так вот ты какой, пятнистый олень! — удивленно протянул я.

 — Это что ж значит — мне теперь и встать нельзя?

— Зачэм встават? — раздалось откуда-то сверху. — Лижи, атдихай!

Вздрогнув, я повернул голову — за оконцем маячил фрагмент горбоносой хари, до самых глаз заросшей бородой. Пес привскочил и потянулся к харе, подобострастно виляя хвостом. Ага, хозяин, стало быть…

— Покажись весь, а? — попросил я. — Общаться хочу. Дверь тотчас же распахнулась — в проеме картинно застыл здоровенный мужлан среднего возраста: в черкеске с галунами, лохматой папахе, с ритуальным кинжалом за поясом и золоченым аксельбантом, свешивавшимся с левого плеча на грудь.

А еще на поясе у него висела дореволюционная кобура из какой-то странной кожи. В общем, киноперсонаж, да и только. Пес, радостно взвизгнув, бросился к хозяину и тяжело запрыгал рядом, пытаясь лизнуть его в нос.

— Место, Дато, — тихо приказал мужлан, кавказец послушно убежал в угол и сел на пол, преданно поедая хозяина взглядом.

— Вот это собачка! — похвалил я. — Ее что — специально натаскали на пленных? Ну, чтобы лежали, не вставали, да?

— Он барян пасот, — довольно осклабясь, сообщил мужлан.

 — Когда пастух ноч сипит, барян должин лижят. Кто встал — он на место палажит. Чтобы нэ убигал. Пастух сказал: «Ахра-нат!» — он ахранаит. Понял, бляд?

— Ты хочешь сказать, что дал ему команду охранять меня, как барана на выпасе? — несколько обескураженно уточнил я. — И ему по барабану — баран это или человек… Так, выходит?

— Виходыт, так, — добродушно улыбаясь, согласился мужлан — этакий здоровенный добрячок с руками штангиста и глазами профессионального убийцы.