Дело чести

Очередь оглушительно вспорола пещерную тишину — на миг у меня заложило уши. В следующее мгновение я поймал в объятия ляжки Икрама и с размаху забодал его головой в диафрагму, валя в воду. Автомат вылетел из рук спелеолога и плюхнулся где-то неподалеку. Жилистые руки клешнями вцепились в мое горло и начали давить железными тисками. А и здоров же ты, парень! Наверно, со стороны это выглядело вполне сюрреалистично: застывший в страшном безмолвии согбенный шахтер с фонарем на голове и стиснутые у него на горле клешни водяного дьявола, стремящегося утащить непрошеного гостя в преисподнюю.

Мне, однако, в тот моментец было не до стороннего созерцания — спелеолог, исходя пузырями, давил шею так, что вот-вот мог намертво блокировать артерии. Чуток повозившись, я изловчился и всей тяжестью даванул коленом в промежность Икрама, расплющивая его детородный орган. Руки на моем горле разжались — пузыри, булькавшие из-под воды в том месте, где было лицо Икрама, забили с интенсивностью хорошей джакузи. Подержав спелеолога еще секунд десять, я почувствовал, что он обмяк, и посадил его на дно, удерживая кудлатую голову над ватерлинией.

Все. Три — ноль в пользу наиболее подготовленного бойца. Ну, теперь держись, Зелимхан. Теперь мы с тобой поиграем в эти… в джюжилярики, как говаривал, бывалоче, Игорек Братский…

Глава 11

Немного отдышавшись, я прислонил начавшего натужно перхать Икрама к стене, вытащил из ножен на его поясе тесак и освободил свою многострадальную правую лодыжку. Отвязав репшнур от пояса рыжего трупа, я обмотал его (репшнур) вокруг себя, хозяйственно рассудив, что такая полезная штуковина никогда не будет лишней.

Икрама в буквальном смысле выворачивало — видимо, вода в пещере пришлась спелеологу не по нутру. Я ограбил трупы, забрав все, что может пригодиться живому бойцу, нашел все три автомата и уселся возле спелеолога, ожидая, когда обильный обед, съеденный накануне, в полном составе покинет его желудок. Наконец этот момент наступил — отрыгивать уже было нечего. Немного порычав по инерции, спелеолог закрыл рот и принялся утробно икать, его мутные глаза начали приобретать осмысленное выражение. Связав пленнику руки куском репшнура, я рывком поставил его на ноги и погнал перед собой, тыкая в спину стволом автомата.

— Говорил мне… икх! Зелимхан, что ты… икх! — прорезался Икрам.

— Что я чрезвычайно опасен и за мной нужно ежесекундно следить? — догадался я. — Верно?

— Да… икх! икх! Так он говорил…

— Правильно говорил, — одобрил я Зелимхана. — Умнейший дядя наш Зелимхан. Вот и надо было следить, что ж вы проявили такую беспечность?

— Саперов ты… икх! Что ты их? А?

— А ты разве не видел? — удивился я.