Дело чести

В принципе ничего сверхсложного мне делать не пришлось. Система была до смешного незатейлива — для посвященного — и изначально предназначалась для максимально быстрой разу-комплектации. Если бы Зелимхан и его саперы (УАЕД) знали, в чем фокус, они наверняка бы от досады повырывали у себя с задницы всю растительность.

В стене были тщательно замаскированы два «провокатора»: небольшие пластиковые мины с фотореле и часовым механизмом, установленным на девяносто секунд. Обнаружить их стандартным металлодетектором невозможно: мины не содержали ни грамма железа — даже ударник взрывателя был керамический, а роль пружины играла обычная резинка.

«Провокаторы» располагались на разной высоте: первый — на уровне груди, второй — чуть выше детородного органа, приспособленного в положенном месте у нормального индивида. Вся остальная система была представлена десятками пакетов пластита[16] общим весом около шестидесяти килограммов, полусотней метров ДШ,[17] парой десятков капсюлей-детонаторов и резервно-отвлекающей ПМН,[18] старой, как само саперное дело. Просто до безобразия. Принцип действия системы следующий: любопытствующий индивид наступает на ПМН, которая скоммутирована с пакетами пластита посредством ДШ, — взрыв. Второй вариант: если индивид не просто любопытствующий, а опытный сапер, он обнаруживает ПМН при помощи миноискателя и осторожно обезвреживает ее или просто аккуратно обходит мерзкую штуковину. В процессе этого индивид пересекает луч фотореле, включается часовой механизм, через девяносто секунд — взрыв. Второй «провокатор» — на всякий случай, для верности. В общем, вся соль — в хитрых «провокаторах», которые не состоят на вооружении ни в одном саперном подразделении родной армии. Очень недурственная штучка, на мой взгляд…

Воткнув щуп возле ПМН, притаившейся посреди прохода, я осторожно выключил фотореле в «провокаторах», отсоединил их от общей системы и почувствовал, что согрелся — хотя титанических усилий не прилагал. Пот капал со лба крупными градинами, мокрая одежда на спине и под мышками вдруг начала подсыхать.

— Во как! — удивился я вслух, присаживаясь на минуту у стены и восстанавливая дыхание.

 — Радуйся, Икрам, полдела сделано.

Спелеолог загадочно светил глазами, попадая в луч моего фонаря, не хуже мистической собаки Баскервилей в момент нападения на сэра Генри. Правда, нападать на меня Икрам пока что не собирался: он дрожал от озноба и всем своим видом выражал готовность умереть в любую минуту во благо независимости великой Ичкерии.

Передохнув, я отсоединил от ПМН отросток ДШ и быстро разобрал оставшуюся часть системы. Настал торжественный момент.