Дело двух Феликсов

— Больше того скажу: ради него я теперь не прибегаю к насилию, — заключил Николай Николаевич. — Мне неприятно, если он будет думать, что отец у него — негодяй.

— А раньше прибегали? — полюбопытствовал Орест.

Серегин развел руками.

— Куда деваться: лихие девяностые, мы все оттуда…

Когда Волин спустился на первый этаж, Ирэн посмотрела на него внимательно: что, очаровывал его старый бандит? Небось, про сына-скрипача рассказывал?

— Было дело, — кивнул Орест.

— Не верь, все вранье.

— Что, нет сына? — удивился Волин. — Или, он, может, не скрипач никакой?

Оказалось, что сын-скрипач все-таки есть и вообще, все, что говорил Серегин, правда. Но при этом, как ни удивительно, все было враньем. Просто есть такие люди, которые любую правду превращают во вранье.

— Если Серегин скажет, что дважды два — четыре, или что Земля вращается вокруг Солнца, не верь, — толковала Ирэн.

— Но сын-то…

— Сын есть, — с досадой сказала она, — зовут Базиль. Он даже хотел меня с ним свести. Но мне не интересно, Базиль не человек, а канифоль. Тюфяк и маменькин сынок.

— Зато папаша у него обаятельный, — с некоторой ревностью заметил Волин.

— Зло и должно быть обаятельным, иначе кто попадет на его крючок, — объяснила Иришка…

Волин вздохнул: похоже, в этот раз они промахнулись и убийцу придется искать в другом месте. Он тут вот о чем подумал: хорошо бы узнать, с какими аукционными домами имел дело Завадский, и что он в последнее время продавал или покупал.

Так они и сделали. Метод, как ни странно, оказался вполне действенным. Очень скоро выяснилось, что незадолго до смерти покойный Завадский выразил желание продать кое-что на торгах аукционного дома «Лё Маре́[3]».

— Лё Маре? — удивился Волин. — По-французски это, кажется, болото.

— Сам ты болото рязанское, — отвечала Ирэн. — Лё Маре — исторический центр Парижа, богемный квартал, самое, как говорят у вас, понтовое место.

— Понял, — кивнул старший следователь. — И что же именно хотел продать покойник в этом твоем «Лё Маре»?

И он вопросительно поглядел на мадемуазель Белью. Та слегка нахмурила свои соболиные, как сказали бы в старину, брови. К сожалению, конкретных предметов в аукционном доме назвать не смогли.

— Как же так, ажан, не разочаровывайте меня! — взмолился Орест.

И Иришка не разочаровала. Да, предметы не были названы, но стало известно, что речь идет о вещах, принадлежавших старинному роду Юсуповых, а точнее, последнему князю из этого рода — Феликсу Феликсовичу Юсупову.

При этих словах глаза Волина блеснули странным огнем.

— Что? — спросила Иришка, как всякая почти женщина, тонко чувствовавшая перемены настроения собеседника.

— Ничего, — отвечал Волин загадочно.

Но так просто отвертеться ему не удалось.