Огненный мост

Телефон зазвонил резко, с отвратительным злобным дребезжанием. Дневальный чуть не выронил винтовку, поспешно схватил трубку стоявшего рядом на тумбочке аппарата.

– Истребительный батальон, дневальный Сидорчук! – Выслушав голос в трубке, дневальный посмотрел на Васькова: – Тревога, Кузьма Иванович! Велено подниматься по тревоге!

Буторин вместе со всеми выбежал на улицу, где их ждали заведенные полуторки. В ночном небе, заслоняя звезды, темнели черные туши дирижаблей. Гул авиационных моторов был уже различим, только трудно было определить направление.

В небо взметнулся один луч прожектора, второй, третий. И вот уже севернее города заметались в своей смертельной пляске яркие лучи прожекторов, выискивающие жертву. Как клинки кинжалов, они вспарывали небо, надеясь найти врага, вцепиться в него, поразить его россыпью разрывов зенитных снарядов. Начали бить пушки…

Подпрыгивая на ухабах, машины выскочили к двухэтажному кирпичному зданию. Часть крыши и две стены снесло взрывом. Остальное горело, по площади были разбросаны горящие обломки бревен, стропильных балок, где-то рядом истошно кричала женщина.

Подбежавший милиционер кивнул Васькову, видимо, знал его хорошо.

– Женщина одна видела, говорит, парашютист. Там, где к Волге спуск за Соколовой горой.

– А у тебя что?

– Фугасная, полшколы разнесло. Сторожа убило и техничку. Говорят, еще кого-то видели в момент взрыва.

– Я тебе оставлю десяток человек, может, успеете разобрать завалы! – крикнул Васьков и повернулся ко второй машине: – Савченко, к машине! Помогите здесь участковому. Дима, а ты половину своих сажай во вторую машину – и за нами.

Поехали, поехали!

Буторин трясся в кабине рядом с Васьковым и смотрел вокруг. А ведь это не первый раз. Это продолжается уже второй год. Фронт приближался, налеты участились. Немцы рвались к мосту, к заводам. И не фронтовой город, а вот ведь сколько людей гибнет. Теперь еще и парашютисты…

Маринин явно пытался смягчить ситуацию или не знал общих сводок по Поволжью. Платов приводил цифры пострашнее: за последние три месяца в Поволжье от Сталинграда до Куйбышева было выброшено до полусотни диверсионных групп разного состава.

Мало им огня от авиационных налетов, так еще с ножами и взрывчаткой ползут. Скулы бывшего офицера разведки сводило до боли. Трудно, очень трудно, видя все это, пропуская через свое сердце, потом брать диверсантов живыми. Хотелось просто ловить их и нажимать на спусковой крючок. Как на фронте!

– Михаил Юрьевич, помилуйте, как же это можно? – Начальник цеха Храмов схватился за голову. – Металл должен остыть. И потом, движение кран-балки ограниченно, он не может двигаться быстрее.