Огненный мост

 – Яснее ясного: снаряд прилетел с одного из военных катеров. Или с установки, которую с берега нацеливали на мост. Между прочим, дымовая завеса, бомбежка – чем вам не условия для диверсии?

– Не верится мне, что среди военных моряков нашелся кто-то… – Коган отрицательно покачал головой.

– И мне не верится, – согласился Шелестов. – Но факт был, ты сам его зафиксировал, Борис. Так что нет у нас другого выхода, как проверять."

"– Вот потому, что снаряд прилетел с катера, я прошу вас, Максим Андреевич, не вмешиваться. Дайте мне возможность все проверить самому, убедиться, что не было никакого злого умысла.

Я с командирами все решу, чтобы «не выносить сор из избы». Мы восстановим диспозицию кораблей в момент налета, проверим береговую линию. Думаю, удастся точно сказать, с какого катера был сделан выстрел. А там – сами понимаете, проверим личности, и все как положено. Но без шума.

– А раньше такое случалось, Глеб Захарович? – спросил Коган. – Тут зенитки второй год стоят.

– Нет, не слышал такого. Я бы знал.

Аркадий Храпов вышел из вагона на платформу и, перекинув плащ через руку, достал папиросы. Не спеша прикурил, сунул сожженную спичку назад в коробок и, глубоко затягиваясь дымом, оглянулся.

Город жил своей жизнью. Вокзал, привокзальная площадь – все соответствовало описанию, данному им во время подготовки.

С видом человека, который давно не курил, Храпов затягивался, прикрывая глаза, но не упускал из виду пассажиров, покинувших поезд. Вот и Бурлаков с Лыковым. Идут почти рядом, но делают вид, что незнакомы. Хвоста за ними, кажется, нет. Эти двое должны дойти до речного вокзала, а оттуда на трамвае ехать на другой конец города.

А вот и Агафонов с Кочетковым.

Но что такое? Черт, только не это! Стиснув зубами бумажный мундштук папиросы, Храпов увидел, как к ним подошел милиционер. Неужели арест? Или простая проверка? А у них у каждого по пистолету. Не успеют выбросить.

Храпов насторожился, но когда в ответ на обращение милиционера Агафонов вытащил из кармана зажигалку и дал тому прикурить, бывший штабс-капитан с шумом выдохнул: обошлось!

Члены группы отправились каждый своим маршрутом. Храпов выбросил в урну окурок, поправил шляпу и снова шумно вздохнул. Вот уже третий день после заброски он никак не мог справиться с волнением.

Сознаваться в этом, даже самому себе, было стыдно. Но он прибыл сражаться за свою Россию. Он должен быть холоден и спокоен. Он должен ненавидеть врага и делать все то, что поможет ему вернуть его Родину.

С другой стороны, Храпов наслаждался этим состоянием внутреннего волнения, пытаясь обмануть самого себя. Он был дома, на своей земле. И какой бы она ни была, под какой бы властью ни находилась, это были те же самые русские люди, те же самые березы, речушки и даже облака над головой.