Дерзишь, темненькая моя?

И теперь приходилось, чуть ли, не красться по наледи на ступенях.

Не стуча и не дёргая за колокольчик, я ввалилась в просторную гостиную дома.

– Добралась, – счастливо выдохнула я. Ответом мне было недоуменное выражение лица Этьера соф Лумье, читающего дневную прессу. Сложивший на пуфик крепкие мускулистые ноги, обтянутые модными узкими брюками, шикарный широкоплечий жгучий брюнет уставился на мою уставшую продрогшую персону немигающим взглядом ярких бордовых очей. И чем дольше он всматривался в моё лицо, тем суровее и злее в них пылал огонек.

– Господин Этьер, если я опять совершила что-то из ряда вон выходящее, сообщите мне об этом завтра. А лучше послезавтра или через месяц. На сегодня мне приключений хватило, вашу гневную тираду я уже просто не переживу, – бросила я в его сторону.

– Ты о чем, Рояна? – не понял он.

– Вид у вас сейчас больно злой, – пояснила я. – Даётся мне, что не к добру это."

"Хлюпнув носом, мы дружно с чемоданом отправилась прямиком к камину. Вот оно тепло. Скинув с головы капюшон, проследила, как с него обрушилась горка снега. М-да. Тут уж не отвертишься, придётся самой прибирать – прислуга ведь приходящее – уходящая. Хотя…Я осторожно, пока снег не растаял, подпихнула его сапожком на песок перед камином. Пусть там тает, само просохнет потом.

За мной внимательно следил Этьер. Хмурые брови сошлись на переносице, выражая крайнее недовольство.

– Кто тебя ударил? – совсем неделикатно спросил он прямо в лоб.

Я сморщилась и машинально потёрла всё ещё ноющую щеку.

– Так плохо, да? На меня всю дорогу сюда народ таращился, – вздохнула я. Приметя ещё один пуфик, я подтащила его к камину. Удобно усевшись, протянула замёрзшие ладони к огню.

– Я задал вопрос, Рояна, – раздалось раздраженное за моей спиной.

– Не надо так со мной разговаривать, господин Этьер, – пробурчала я недовольно. – Мне на сегодня скандалов и мордобоя хватило.

– Тогда ответь, – требовательно произнес он.

– А разве и так не ясно? – обернувшись, я пристально глянула на брата мужа моей подруги, который непонятно с чего вдруг тоже перебрался жить сюда. Правда, он здесь только дневал. А ночевал всё равно в родительском доме. Видимо, чтобы не компрометировать меня. – У меня всего один смертельный враг и сегодня он решил, что супружеский долг можно стребовать с женщины и до нанесения брачных плетений. А я «философски», – я как-то нервно хихикнула. – вдолбила ему в голову, что это была плохая мысль.

Огонь весело треснул, и большое полено развалилось на части, завораживающе осыпаясь мелкими угольками на песок. В этом доме всегда было тепло, и царил уют. В тайне я завидовала Малике. Мне тоже хотелось, чтобы в моем родовом поместье наконец-то вспыхнул согревающий огонь.