Десант в прошлое

Лето одна тысяча девятьсот седьмого года было для меня памятным ещё и потому, что в начале августа я познакомился со своей будущей женой. Произошло это довольно смешным образом. Показав англичанам, что мы для них куда более опасный противник, чем они могли подумать, я решил, что в Испании и, вообще, в Европе, прекрасно обойдутся без меня и приказал лететь в Бразилию. К тому времени я уже стал понемногу привыкать к тому, что являюсь для своих друзей Небесным Генералом. Как я от этого не отбрыкивался, а меня всё же вынудили им стать и Испания была последней каплей, переполнившей чашу терпения моих друзей.

Когда я попросил всех надеть на голову ментальные шлемы и спросил, что мы нам следует сделать по отношению к Испании, ответить согласием на просьбу короля Альфонса или вежливо отказать, на меня обрушился просто шквал возмущённых воплей, смысл которых сводился к одному: — ""У тебя что, парень, крышу сорвало? Ты наш командир, вот и решай, что нам делать с этой Испанией и её королём, а у нас своих забот хватает"". "

"Все мои попытки объяснить им, что так нельзя, что мы должны сообща принимать столь важные решения, потонули во всеобщем хоре возмущённых голосов. Кое-кто не стеснялся высказать своё мнение относительно меня, а не Испании и короля Альфонса, буквально матом. Князь Львов, обматерив в ответ всех, приказал проголосовать, но из этого ничего не вышло. Некоторые мои друзья, а точнее Беркут и Басмач выставили встречное требование — проголосовать в последний раз за наделение Серёги Горчака диктаторскими полномочиями с правом каждого набить морду ему и особенно его штабным работникам, если он снова начнёт разводить бодягу с демократией и особенно голосованиями по каждому пустяковому поводу.

Поэтому когда на нас ополчились англичане, я уже не собирал народ и мы приняли решение в относительно узком кругу. На борту ""России"" рядом со мной постоянно находилось двести семьдесят человек и лишь восемнадцать из них были моими заместителями и помощниками, то есть штабом, а сам я был девятнадцатым и нёс на борту вахту точно так же и все остальные. Нас ведь было всего двести семьдесят один член экипажа, а дирижабль ""Россия"" ещё та громадина. Побольше любого линкора.

Единственное, чего мне не разрешили сделать, это совершить боевой вылет, ведь я тогда ещё только учился пилотировать самолёт. Зато дирижаблем я управлял ничуть не хуже штатных пилотов, но у нас ведь была полная взаимозаменяемость на всех постах.