Дети белой богини

- Куда же, интересно, он делся? Испарился? А витрина разбита! И манекен изломан! Ты хотя бы понимаешь, что все это значит?

-Что?

-В городе скоро будет труп! Мертвец! Покой­ник! Со следами насильственной смерти! Я по­лагаю, что все вертится вокруг Германа. А его ли это будет труп...

- О, Господи! - вскрикнула Маша.

- Ага! Я так и знал! Он тебе не безразличен!

- Я не то подумала, - оправдываясь, сказала жена.

-Дате! То!

Александр забегал по кухне, ища сигареты. Потом вспомнил: Маша их выкинула. Жена на­пряженно за ним следила. Когда остановился, ска­зала так тихо, что пришлось читать по ее губам:

- Хорошо. Мы говорили о работе. О твоей ра­боте. Я попросила Германа Георгиевича куда-ни­будь тебя устроить. Ведь он может все.

- Ну разумеется! Герман может все! Молод­цы! Хорошо придумали! Складно врете!

- Саша!

- Я все-таки в милиции работал. Понимаю, что к чему.

- Да ничего ты не понимаешь!

- Ну так объясни! Чего именно я не понимаю? Маша молчала. Характер у тихой женщины - кремень. Терпение обточило камень так, что он стал абсолютно гладким. Но камнем остался. Кого она так бережет? Его? Себя? Или Германа?

- А ты знаешь, что у него сейчас любовница в постели? - мстительно сказал Завьялов.

- Перестань! Немедленно перестань!

- Ах, тебе обидно! А уж как мне обидно, ты себе даже представить не можешь!

- Хорошо, что у нас нет детей, - вздохнула Маша.

- Что? - опешил он.

- Хорошо, что у нас нет детей, - отчетливо повторила она."

"И он ничего не смог на это сказать. Ни-че-го. Слова застряли в горле. На этом ссора закончи­лась. Он затаил зло, а что на душе у жены, по ее лицу было не понять. Мысленно поставил веху: закончился еще один день долгой безлунной ночи. А насчет трупа он не пошутил. Чутье подсказы­вало - к этому все идет.

День пятый

Герман позвонил через несколько дней и при­гласил к себе в прокуратуру. Завьялов удивился, но пошел. Что еще придумал бывший друг? Уж не к себе ли хочет его устроить?

- Нет - вздохнул Горанин. И поспешно доба­вил: - Пойми меня правильно. Твое здоровье...

- Ну да! - перебил Завьялов.

- Хочешь работать страховым агентом?

- Кем-кем? - удивился он.

- Страховым агентом. Ограничений по здо­ровью нет, большой нагрузки тоже. Сейчас мно­гие страхуют свои дачи. Лето было жаркое, су­хое. Дома горели, как спички.

- Да, я помню, - поморщился Александр. При воспоминании об июльской жаре голова вновь нестерпимо заболела. — У соседей тоже дача сго­рела.

- Ну, вот видишь! Страховая контора расши­ряется, хотят открыть филиал у нас на Фабрике.

- Ты хотел сказать: у вас на Фабрике, - попра­вил Завьялов.

- Да хватит тебе к словам цепляться! У вас, у нас. Открывают филиал. И точка.

- Это женская работа. Хочешь меня унизить?

- Я хочу тебе помочь. Ты человек умный, с высшим образованием. По домам ходить не труд­но. Тебе привычно и на Фабрике тебя все знают.