Дети белой богини

- Значит, ты пришел меня предупредить, - ска­зал Герман, глубоко затянувшись. - Вот видишь, нервничаю. Чаще курю. За предупреждение спа­сибо. Только убить меня не так-то просто. Не хва­стаясь, стреляю я лучше сопливого мальчишки, который только думает, что может убить челове­ка. А если он на меня с ножом набросится...

Горанин привычно расправил широченные плечи. «Медведь, - подумал Завьялов. - Такой заломает».

—Ну так что, Зява? - пристально посмотрел на него Герман. - Ты успокоился?

- Я, пожалуй, пойду, — Александр затушил сигарету и поднялся.

- Тебя проводить?

- Нет, спасибо. - Вспомнилась та апрельская ночь, когда в него стреляли. - Сам дойду.

«И зачем пришел? - думал он, шагая в сторо­ну Фабрики. Убедиться, что Герман по-прежне­му силен? Что убрать его с дороги можно только проявив чудеса изобретательности? По словам Ольги, Павел Павнов - умница, круглый отлич­ник. Рано ли, поздно способ он найдет...»

День седьмой

Прошло три недели, ночи стали такими длин­ными и темными, что на жителей N постепенно нападала спячка. Даже молодежь, собирающаяся на Пятачке, поутихла. После работы все спеши­ли по домам. Осень, сумерки года, перевалила за половину, приближалась его ночь, долгая зима. А зиму в N откровенно не любили. При хроническом безденежье зима, что тяжелая ноша, придавливает к земле и заставляет эконо­мить силы.

По настоянию Маши Завьялов вновь бросил курить. Уже в который раз. Но теперь твердо. Но­сил в кармане лекарства, словно страховой полис. «Если станет хуже - выпью, - думал он, - но надо держаться. Здоровый ты, пока не признаешь себя больным.» Три недели они с женой вели себя сдержанно, словно нашалившие дети, примерное поведение которых доставляет удовольствие ро­дителям, а меж тем зреет новый конфликт. Алек-• сандр чувствовал, как внутри сжимается пружи­на. Ну сколько можно молчать?

Если неглупые люди чувствуют, что друг дру­гом недовольны, они идут на уступки. Кто-то де­лает шажок назад в надежде, что другой это оце­нит. И отблагодарит. Но тот, другой, не хочет ока­заться проигравшим, он делает свой шажок на­зад. Так они пятятся, пятятся, пока расстояние между ними не станет таким же, как в первый день знакомства. Тогда окажется, что стоят друг перед другом совершенно чужие люди, но каж­дый почему-то ждет благодарности!

Так, без ссор и без скандалов с битьем посу­ды, они с Машей дошли до точки. До конечной точки маршрута. И он не выдержал. Спросил с надрывом:

- Ну почему ты молчишь? Нам давно надо поговорить. .

-О чем?

- О нас.

- Мне пора на дежурство.

- Ты прячешься от меня на работе, я давно это понял. Вместо того, чтобы объясниться, ухо­дишь, оправдывая свое безразличие занятостью. Скажи честно, ты хочешь развода?

- Ты же знаешь, что это невозможно.

- Но хочешь.

- Нет, - Маша отвела глаза.

- Ладно, я понял.