Дети белой богини

Она соби­ралась что-то ему рассказать. Что-то очень важ­ное... Тут только заметил, что в доме подозри­тельно тихо. То есть для него всегда тихо, но есть живая тишина, а есть мертвая. Когда одиноче­ство. Он давно уже научился определять одиночество по отсутствию вибрации. Иногда даже казалось, что чувствует, как люди дышат. Сей­час тишина была мертвой. Но ведь Герман ска­зал, что на работу не пойдет. Выходной. А жен­щина, которая была у него ночью? Где она? Да что это он! Не было никакой женщины. И не было рисунка. Он поругался с женой, расстро­ился, пришел ночевать к другу, выпил немного, расслабился и лег спать. Все остальное только приснилось.

Поднявшись, невольно застонал: голова боле­ла. Не надо было вчера принимать снотворное на спиртное. Это все Герман. Он виноват. Но где ж он сам? Где хозяин? Александр пошел в ванную, стал умываться. Увидев свое лицо в зеркале, сно­ва вспомнил ночной кошмар. Его передернуло от отвращения. Приснится же такое! Выйдя из ван­ной, громко и отчетливо прокричал:

- Герман! Я уже встал! Спускайся!

Ответа не было или он не расслышал. Удоб­но ли будет подняться наверх и заглянуть в спальню? Вспомнил голую блондинку в посте­ли у Германа и лодумал, что неудобно. Крикнул еще раз:

- Герман! Гора! Хватит дрыхнуть! Спускайся! И вновь нет ответа, Прислушался к своим ощущениям: вибрации тоже нет. Тишина. Мерт­вая. Пожав плечами, прошел на кухню, включил телевизор. Какое-то время подождал. Поставил чайник, чувствуя, что начинает раздражаться. Уйти, не предупредив хозяина? Нет, так нельзя. Надо подняться наверх.

Он уже направился к лестнице, когда входная дверь неожиданно открылась. Оказывается, она и не была заперта. Горанин, хмурый и непривет­ливый был в кожаной куртке на меху, в джинсах, забрызганных грязью. Темные волосы намокли под дождем.

- Ты же говорил, что сегодня выходной! - как можно веселее сказал Завьялов. - А сам гуляешь! Да еще под дождем! Романтики захотелось?

- Как себя чувствуешь? - спросил Герман, ве­шая куртку в шкаф. Лица его при этом не было видно. Голос звучал глухо.

- Нормально. А что такое?

- Кажется, чайник кипит.

- Я не слышу.

- Кипит, - уверенно сказал Герман и пошел на кухню.

Чайник уже отключился, из носика шел пар. Горанин устало присел на табурет.

- Мне надо позвонить Маше, — сказал Алек­сандр. Она волнуется! Раньше я всегда ночевал дома!"

"Он кинулся было к висевшему на стене аппа­рату, но Герман вдруг громко и отчетливо сказал:

- Сядь.

И Александр услышал. Обернулся, спросил растерянно: -Что такое?

- Сядь, Саша, - устало повторил Герман. И, потерев лицо ладонями, добавил: - Не выспался. Подняли с постели в шесть утра. В городе чрез­вычайное происшествие.

- Убийство? - охнул Завьялов.