Дети белой богини

Одни отговорки, а дела нет. Матери Маши я уже позвонил. Она, конечно, в шоке... Да что ты на меня так смотришь?

- Значит, дело будешь вести ты?

- Я, - кивнул Герман.

- Это значит, что убийцу никогда не найдут?

- Не найдут, — машинально кивнул Горанин еще раз, потом спохватился: - То есть, найдут обя­зательно. А тебе-то что с этого? Чувство правед­ной мести одолело?

- Да это же моя жена! Жена!

- Вот и жил бы со своей женой, как все нор­мальные люди, - резко сказал Герман.

- Что ты скрываешь?

- Ничего.

- Что она хотела мне рассказать?

- Не знаю.

- Кто нашел тело?

- Дежурный врач. Когда медсестра не появи­лась в шесть часов утра, один из больных забес­покоился. Пошел к врачу, тот стал искать ее. И нашел. На первом этаже. Сразу же позвонил в милицию. Они позвонили мне.

- Я не слышал звонка, - жалобно сказал Завь­ялов.

- Ты крепко спал. Я заходил в столовую.

- Заходил? А...

- Что такое? — заволновался Герман.

- Нет, ничего. Когда произошло убийство?

- По предварительному заключению экспер­тизы, ночью, с двух до четырех. Возможно, пос­ле вскрытия скажут точнее.

Завьялов пытался вспомнить, во сколько про­снулся и сделал рисунок. Или не просыпался вов­се? На часы он не посмотрел. Во всяком случае, в памяти это не отложилось. Была глубокая ночь, возможно, часа два. А может, и четыре. Нет, в че­тыре Маша уже была мертва. От коттеджа до больницы пять минут быстрым шагом. Всего пять минут...

- Значит, ты пришел на место происшествия первым, - уточнил он.

- Я живу близко. Пять минут быстрым шагом, -словно подслушав его мысли, сказал Герман

- Ты был в кабинете старшей сестры один, пока не приехала опергруппа?

- Один! - с вызовом сказал Герман. - На что ты все время намекаешь? Я же не мог допустить, чтобы там все затоптали!

- Ты первым увидел тело. Что-нибудь показа­лось тебе странным?

- Да все!

- То есть?"

"-  В нашем городе такого еще не случалось. И сказать по правде, я не вижу мотива. Разве что маньяк.

- Но она ведь открыла ему дверь, - резонно заметил Александр. — Значит, это был ее знако­мый. Хороший знакомый.

-  Слушай, я не выспался, — жалобно сказал Герман. — Голова не соображает. Все, что мог, сде­лал. Ребята тоже хорошо поработали.

- А меня нельзя было позвать?

- Издеваешься? Это же твоя жена! Пойми! Тут самый умный будет глух и слеп! Там не нужна была твоя истерика! Бабьего воя хватало!

Завьялов махнул рукой, мол, с тобой все ясно, и направился в прихожую, за курткой.

- Зява, ты куда? - крикнул вслед Герман.

- К ее родителям.

—А выдержишь? — спросил Горанин уже в при­хожей.

Не отвечая, тот оделся, натянул на голову кеп­ку, потом отчетливо сказал:

- Я найду убийцу. Я сам это сделаю. А когда найду его, убью.

-  Эй, Зява, ты поосторожнее, — попятился Герман.

- А ты никак испугался?

- За тебя, не за себя, — торопливо сказал Горанин.