Дети белой богини

- А! Я же его застал абсолютно трезвым и по­говорил с ним, по всем правилам. Официально.

Завьялов нахмурился, вспомнив, как Герман получил показания бабы Тани. Неужели опять надавил?

- Ты читай дальше. Картошку я помешаю. Герман пошел к плите, а Александр вновь ут­кнулся в листки протокола допроса:

- «... Мужчина показался незнакомым...»

- Как так? - оторопел опер.

- Протрезвел, и память прояснилась, - пожал плечами Герман.

- «Неоднократно он навещал по ночам мед­сестру Марию Завьялову, чему я был свидетелем. Потому не придал значения тому, что в два часа ночи он пробегал под окнами сторожки.

Только утром я понял, что он и есть убийца...»

- Не круто ли, Гора?

- Как есть. Дальше мой вопрос: «Вы смогли бы его опознать?»

- «Вы смогли бы его опознать?» - «Да, конеч­но. Я знаю, что его зовут Павлом, и два месяца назад он лежал в нашей больнице, где и познако­мился с медсестрой Марией Завьяловой...»

- Осталось только устроить опознание, офор­мить все, как положено, и, считай, дело в шляпе. Вчера вечером я дозвонился до прокурора. Санк­цию на обыск и на задержание Павнова мне вы­дадут в понедельник утром. Я хотел пригласить тебя в понятые.

- Обыск? - удивился Александр. - А что это даст?

- Что-нибудь да даст, - загадочно сказал Гер­ман. - Ну, ты доволен?

- Сам не знаю. Думаешь, показаний сторожа достаточно?

- Будут и другие. Сотрудники больницы рас­скажут, как Павел Павнов домогался Марии За­вьяловой, преследовал ее, настойчиво ухаживал. И, получив отказ, естественно разозлился. Нигде официально не работает, вечерами толкается на Пятачке в подозрительной компании, распивает с друзьями спиртные напитки. Чьи показания при­лагаются. Хороший букет получается! А?

- Постой, какие еще друзья?

- Найдем, - уверенно сказал Герман.

- Дума­ешь, он по вечерам дома сидит? Как же!

- Но мне сказали, что он хороший парень, ти­хий, застенчивый.

- А ты мне что недавно сказал? Что он мань­як, который разбил машину, а потом витрину. И украл костюм. Разве не так?

- Так."

"- Ну и в чем дело? Дай-ка мне протокол. Герман аккуратно убрал листки в папочку. Показаниям Федора Завьялов не поверил. Но в том, что сторож Павнова опознает, не сомне­вался. Такое давление не выдержать и тертому ка­лачу, а уж Федор скажет и подпишет все, что угод­но. Только бы не трогали.

Если у Павла нет али­би, он загремит за решетку. Поэтому и спросил:

- А если у него алиби?

- Какое? Дружки подтвердят, что был с ними, распивал спиртные напитки? Не пройдет. Да и не подтвердят они. Мать скажет, что Паша был весь вечер дома, а ночью преспокойно спал в своей теплой постельке? Какой суд ей поверит? Мать всегда на стороне сына. Показания близких лю­дей судом не учитываются. Так-то.

- Но это может оказаться правдой!

- Вот обыск и покажет, где правда, а где ложь. Ну, давай обедать. Пить будешь?

-Нет.