Дети белой богини

Сначала в мясные ряды, потом туда, где торгуют молочными продуктами, а уж потом за овощами. Если нужно было купить что-то из одежды, то прочее откладывалось до следующе­го рынка, и не меньше часа отводилось пример­кам. Продуктовые закупки и поход за вещами Маша никогда не смешивала.

Ему не нужна была одежда. К прошлой зиме Маша одела его с ног до головы. Именно одела, потому что был он при ней, как ребенок: скажет примерить — примерит, скажет покупай — купит. Холодильник давно уже пуст. К этому Завьялов привык. Но сегодня покупал продукты не пото­му, что они были нужны ему, а машинально, по­вторяя маршрут, которым ходил с Машей.

- Разуй глаза! Там кость килограммовая! А то я не знаю, как они рубят! — послышалось слева.

Сразу узнал этот визгливый женский голос. Московские гости Павновы вальяжно шли меж­ду рядами. Он - вразвалочку, покачивая барсеткой, она - громко комментируя покупки:

- У нас в Москве так клиентов не обслужива­ют! Чего это вы мне ложите?

- Москвичи! - прошипел кто-то. - Сама-то из Ольховки, давно ли вместе с матерью молоком на рынке торговала!

Женщина обернулась, смерила говорившего презрительным взглядом.

И мужу:

- Вася, расплатись... Ну почему у вас десятки такие рваные? Вот у нас в Москве...

Он заспешил к выходу. В молочных рядах ку­пил творога. Маша говорила, что творог ему по­лезен. Потом захотелось купить бананов. В его детстве подобной экзотики не было. И с той поры, как в городе появились бананы, не мог равнодуш­но пройти мимо. Хоть один да купит, чтобы тут же съесть. И порадоваться при этом: «Вот ведь, в нашем городе N, в российской глубинке, имеется такая вещь, как бананы! Ты подумай!»

Павла и его мать он увидел, когда искал себе теплые носки.

Обычно таковые к каждой зиме покупала Маша, но Маши больше не было. А ноги мерзли, как и прежде. Душа вроде омертвела и не просила больше ничего, но холод, пробираю­щий до костей, все равно чувствовался. Живое болело, требовало внимания и бережного к себе отношения.

У торговой палатки Павновых стоял покупа­тель, чему Александр обрадовался. Павел занят, можно за ним понаблюдать. Интересно, знает он его, Машиного мужа? Последнее время частень­ко сталкиваются, и Павнов еще ни разу себя не выдал.

Вдруг его локоть взяли в тиски сильные пальцы.

- Наблюдаешь? - в самое ухо сказал склонив­шийся к нему Горанин.

- Фу! Напугал! - вздрогнул Завьялов и обер­нулся.

Вот он, герой городских сплетен! Куртка рас­стегнута, без шапки, темные волосы припороше­ны снежком и холода ведь не чувствует! Через плечо перекинут ремень спортивной сумки. Для похода на рынок маловато. Всем известно, как старший следователь прокуратуры любит поку­шать. Сумка раздулась, но, судя по тому, как дер­жит ее Герман, там что-то объемное, но легкое. Не продукты.