Дети белой богини

Герман молчал, держал паузу, Завьялов же невольно прислушался: на лестнице ощутимая вибрация - Евдокия Германовна тяже­ло поднимается на второй этаж.

- А это хорошо! - сказал вдруг Герман. - Хо­рошо, что ты знаешь. А то черт знает, что полу­чается! Радостью не с кем поделиться! Права мать, ну сколько можно скрывать? Посмеяться хо­чешь?

- Герман...

- А что? Внук у меня родился! Ха-ха! Такой молодой, а уже дед!

- Герман! - Завьялов ахнул.

- Смешно? Ты, должно быть, Веру не по­мнишь. Она у нас в школе лаборанткой работала. Пришла, когда мы учились в девятом классе. Двадцать лет, а уже с двухгодовалым ребеночком. Она от какого-то курсанта забеременела и... Сло­вом, их расписали. Курсант-училище закончил и уехал в часть, а ее в школу пристроили, подрабо­тать. Лаборанткой при химичке.

- Да-да... То-то я смотрю! Лицо будто знако­мое! Верочка... Ну конечно! Лаборантка! И ведь никто ничего не знал!

- О дополнительных занятиях по химии? Я в десятом классе чуть не каждый день оставался. Помнишь маленькую комнатку, где хранились реактивы? Мы там запирались. Любовь к крими­налистике — это у меня оттуда. С юности нерав­нодушен к пробиркам, - усмехнулся Герман. - Их там было столько! Звенели, черти, в самый не­подходящий момент, а то и разбивались. По­мнишь, как нам их не хватало на уроках химии? Меня благодари. Если бы кто-нибудь узнал, ее бы с работы выгнали. Тогда все и началось. А потом для меня стало уже привычным - скрывать. Она замужем, я еще никто. Ученик, потом студент. Вера забеременела, когда мне было восемнадцать. Так что второй ее ребенок от меня. Кстати, это единственный мой ребенок, что бы там ни гово­рили в городе. Ей теперь почти двадцать лет, Свет­ланке моей, она замужем, и на днях родила. Маль­чика назвали Германом.

- Но почему же ты на ней не женился?! На Вере.

- Когда? Тогда? Или сейчас? В восемнадцать? В двадцать пять? В тридцать? Когда мне надо было это сделать, по-твоему? А? Дочь записана не на меня. Она Светлана Владимировна, а не Германовна. Вера развелась только через, десять лет. Я еще нетвердо стоял на ногах. Сказал: «Да­вай подождем». Она согласилась. Она всегда со мной соглашалась. Во всем. Я ей, естественно, помогал. Материально. Потом... Потом мне ста­ло как-то неловко. Жениться на разведенной женщине с двумя детьми, которая к тому же стар­ше меня на четыре года. Что бы сказали люди? И я подумал: пройдет! Не может не пройти. Ска­жу, не хвастаясь, у меня было много женщин. Я пытался от нее оторваться. Но проходит время, чувствую: чего-то не хватает. Я привык возвра­щаться к Вере. Смешно! - Герман грустно рас­смеялся.

- А... дочь? Она знает?

-  Теперь знает. Мальчишка-то, Сашка! А? Мальчишка.— вылитый я! - с гордостью сказал Герман.