Детские странствия
Прижизненное издание. Василий Леонтьевич Абрамов, о детстве которого рассказывается в этой книге, - уроженец русского Севера, сын крестьянина из глухой прионежской деревни. Девятилетним мальчиком он пошел в люди, работал пастухом, учился в сельской школе. Это было в годы первой русской революции. Первым из своей деревни он ушел продолжать ученье в город Пудож, до которого было больше двухсот верст, окончил там городское училище и поступил в Петрозаводскую учительскую семинарию. Он мечтал стать сельским учителем, но вспыхнула первая мировая война, и он стал солдатом. К Октябрьской революции Василий Леонтьевич уже был офицером. После революции он сразу перешел на службу в Красную Армию, прослужил в ее рядах больше тридцати лет, окончил Военную академию, получил звание генерал-майора. В Великую Отечественную войну он командовал сначала дивизией, а потом корпусом. Данное издание является книгой воспоминаний В.Абрамова о своем детстве. Рисунки В. В. Куприянова. Литературная запись Е. Герасимова. Для детей младшего и среднего школьного возраста.
Игнат попивал чаек и рассказывал про войну. Я глядел на него и не верил своим глазам: неужели этот солдат, воевавший на краю света, стрелявший в японцев и ходивший на них в штыки, тот самый коровий пастух Игнашка, который насаживал оводов на сухие травинки и пускал их в воздушное плавание?
Игнат был маленького роста, худой, под стать своей жене, похожей на девочку, но он рассказывал про японцев так, будто по сравнению с ними - богатырь.
- Японцы - солдаты мелкие, словно блохи, - говорил он. - Три дня мы их били и окончательно бы побили, да получили приказ отходить.
- Чего же это? - спрашивали его.
- Видите ли, мужики, - важно поглаживая свою реденькую бороденку, объяснял Игнат: - японец обошел нас как бы с левой руки, а там позади были наши харчи и всякое довольствие. Как вы думаете, может солдат или лошадь остаться без харчей?
- Знамо, не может… Не евши, не пивши, какой же воин! - наперебой заговорили мужики.
- Не может? А раз так, то, значит, следовало нам отойти, чтобы не дать японцу захватить наши харчи. Вот мы и отошли.
- Харчи не отдали? - заинтересовались все.
- Не отдали, себе оставили, - к общему облегчению ответил Игнат.
Несколько вечеров мужики ходили к Игнату послушать его рассказы о войне, и он все больше надувался от важности. Потом интерес к нему в деревне пропал, и снова Игнат превратился в Игнашку, последнего на деревне мужичонку. Мне было обидно за него, будто мужики его в чем-то обманули, и я еще долго ходил к своему бывшему учителю-пастуху, расспрашивал его, как он колол японцев штыком и много ли их поколол.
- Замечаю я у тебя, Васька, большой интерес к военному делу. Видно, быть тебе ефрейтором или унтерем, - говорил мне Игнашка, уже потерявший всю свою важность.
Вскоре вернулся в деревню и второй наш солдат- Ларион. Он приехал на паре лошадей с колокольчиком, привез с собой много добра. Мы ходили к нему смотреть это добро: сапоги со множеством складок, как у гармони, костюм, рубаху сатиновую, пояс с кисточкой, пальто.
Про войну Ларион рассказывал неохотно и неинтересно, больше о том, как офицеры в карты играли. Вскоре выяснилось, что он служил денщиком, ехал со своим офицером на войну, но не успел доехать - война кончилась; а добро, привезенное с собой, получил в подарок от какого-то московского купца, решившего принести жертву в пользу отечества.
Первое время Ларион ходил по деревне во всех своих нарядах. Мы, ребята, бегали за ним толпой. И взрослые мужики подходили к нему и рассматривали его обновы. Но прошло немного времени, и нужда заставила Лариона распродать все, что он привез. Снова он стал одеваться так же, как одевались все в деревне, и мужики перестали им интересоваться, так же как Игнашкой.















