Детские странствия

Наконец в коридоре появляется косоглазый сторож Алексей и говорит нам:

- Пожалуйте на экзамен!

Голос у него такой, будто нам сейчас головы отрубят."

"Экзаменуемся только мы двое, принятые в училище с опозданием. Первым входит в учительскую Потапов, я следую за ним.

- Здравствуйте! - громко говорит он, останавливаясь посреди комнаты и кланяясь.

- Здравствуйте! - повторяю я потише и тоже кланяюсь.

Перед нами стол, покрытый красным сукном, за ним сидят инспектор в мундире с золотыми пуговицами, седой протоиерей в черной рясе с золотым крестом в брильянтах, а по бокам их - учителя.

- Подойдите, дети, к столу, - говорит инспектор, показывая рукой, куда нам подойти.

Мы подходим, и Потапов опять кланяется и громко говорит:

- Здравствуйте!

- Как тебя звать? - сердито спрашивает его протоиерей.

- Василий Потапов с Кармоозера.

- А тебя разве спрашивают, с какого ты озера?

Потапов растерялся:

- Кого - меня-то?

- Да, тебя-то.

«Раз Потапов растерялся, дело плохо», - подумал я.

Но вскоре мы приободрились.

Инспектор начал задавать нам вопросы по русскому языку, и они оказались нетрудными: что такое существительное, что такое прилагательное. Мне пришлось просклонять «стол», а Потапову - «окно». Инспектор одобрительно кивал головой. Потом нас спрашивал по арифметике красивый молодой учитель, и он тоже остался доволен нашими бойкими ответами.

- А вот ответьте еще на такой вопрос: что тяжелее - пуд железа или пуд пуха? - обращаясь ко мне, спросил другой учитель, тот самый, с красными, как у плотвы, глазами, которому надо было отвечать без запинки.

Я уже знал, что этот каверзный вопрос будет задан, и Потапов научил меня, как на него надо ответить: по арифметике тяжесть одна, но если на голову, да без шапки, поставить пудовую гирьку, то будет тяжело; а если вместо гирьки поставить мешок с пудом пуха, то покажется куда легче.

- А ведь верно! Молодец! - оживленно заговорил инспектор. - Попробуйте, отец протоиерей, поставить себе на голову гирьку - покажется тяжеленько! - И он похлопал себя по рыжей голове.

Учителя заулыбались, а протоиерей, который сидел нахмурившись, нахмурился еще больше.

Инспектор, повернувшись к нему, с поклоном сказал:

- Прошу, отец Владимир.

И протоиерей обратил взгляд на меня:

- Ты вот, вижу, шустрый… А скажи, молитвы знаешь?

- Знаю. Я даже на клиросе пел.

- Я тебя не спрашиваю, где ты пел, - на клиросе или в подворотне. Тропарь рождества Христова знаешь?

- Как не знать! В прошлом году все рождество христославил.

- Опять болтаешь всуе. Придержи язык! Читай! Я начал читать, но не дочитал - протоиерей перебил меня и велел читать снова.

- Слово божье должно читать с чувством, - сказал он.

«Наверно, надо быстрее», - решил я.

И опять он перебил:

- Ты что читаешь?

- Тропарь рождества Христова, батюшка.