Девичник. Объект желаний

Не приходило в голову?

— Нет, — честно призналась я.

— Вот и вся забота взрослой дочери о своей одинокой маме.

Я увидела, что мама раздражена, и не стала продолжать разговор. Она тоже. Я осталась вытирать тарелки, а мама, по обыкновению, занялась вечерней ванной. Это был ее ритуал: ароматизированная ванна, занимавшая минимум час. Когда я убедилась, что мама погрузилась в свою любимую стихию, я все-таки взяла письмо. Долго смотрела на конверт, изучая отцовский почерк: высокие крупные буквы. Никогда не сказала бы, что мужчина может так аккуратно писать, просто выводить каждую букву. Еще пару минут я колебалась, а потом решительно вытащила письмо. В конце концов, я тоже имею право знать, о чем пишет мой отец. Пока я читала общие фразы вступления, пыталась воссоздать в памяти его лицо. Прошло слишком много времени, чтобы я могла вспомнить черты. Лишь что-то расплывчатое, неуловимое.

Мне понравилось, как он излагал свои мысли. Я читала с улыбкой. Он описывал то, что с ним происходило в последнее время. Плохой человек не мог так писать. Потом я поняла, что мама меня обманывает. События, которые он комментировал — окончание моих курсов, новая мамина работа, — все это произошло не так давно. Значит, мама регулярно сообщала ему о том, что у нас с ней происходит. И из того, что я читала, становилось очевидным, что письма пишутся не раз в пятилетку. Я удивилась тому, что никогда не видела маму сидящей за написанием писем. Зачем ей понадобилось скрывать, что она поддерживала связь с отцом? Это роняло ее в собственных глазах? Сколько их было, таких писем? Это — первое, которое я увидела. А реально? Я никогда не забывала, как нелестно мама всегда отзывалась об отце, обвиняла его в том, что он бросил нас на произвол судьбы. Никогда не получала ответа на вопрос, почему он нас оставил, но комментариев в адрес его уснувшей совести, мужского эгоизма имела в избытке.

Получалась неразбериха. Я не понимала маму. Что могло заставить ее переписываться со ставшим с годами чужим мужчиной? Он пишет о своей новой жене, о том, что она ждет ребенка. И мне вдруг так захотелось узнать, кто это будет — мой брат или сестра? Отогнав эту мысль, я пристыдила себя. Меня все это абсолютно не касается. Каждый прошедший год увеличивает пропасть между людьми, связанными кровными узами. Я наивно полагала, что родственные связи с годами ослабевают — до полного исчезновения. Мне ведь уже не было так больно от мысли, что я выросла без отца. Я словно и забыла о том, что он у меня когда-то был."

"Уже в конце письма я прочитала странный абзац: «Женя, будь помягче с Ладой. Я знаю, время тебя не изменило и твоего отношения к дочери тоже. Мне страшно подумать, что ты все так же погружена в себя, собственные проблемы, забывая о том, что девочка нуждается в тебе.