Покер с акулой

С диким криком Попова ринулась за ней. Наблюдавшие за схваткой риэлторы кинулись растаскивать женщин. Вопли, мат, визг слились в единую симфонию. Зиновий Павлович, воспользовавшись суматохой, ретировался, мы в полном составе отступили к выходу. И только муж Поповой сладко спал на диване, очевидно, он привык к скандалам.

На улице Катя взглянула на часы:

– Три! День пропал.

– Я, например, на работу, – выкрикнул Сережка.

Договорившись встретиться в конторе около семи, мы разбежались.

Я донеслась до метро, купила на бегу горячую сосиску с горчицей и проглотила «обед», не жуя.

– Федор Михайлович отсутствует.

Чертыхнувшись, я набрала номер мобильного. Послышался треск, шум, писк и еле слышное:

– Алло.

– Очень нужно встретиться! – заорала я в трубку так, что стоящая рядом торговка уронила сигареты.

– Жду в половине четвертого в клубе «Он и она», – сообщил Федор и отключился.

Я обозлилась до крайности. Во-первых, я не знаю, где находится данное заведение, а во-вторых, придется брать такси, не у всех же, как у Бурлевского, «Мерседес» с шофером!

Исходя негодованием, я вылетела на дорогу и остановила старенькие, разбитые «Жигули».

– Куда? – спросил водитель, мужик лет шестидесяти.

– Клуб «Он и она» знаете?

– Ванина, – процедил шофер.

– Что Ванина? – не поняла я.

– «Он и она» находится на улице Ванина, вам туда или куда в другое место?

– А что, в Москве два клуба с таким названием?

– Понятия не имею, – пожал плечами мужик, – мне известен только один.

– Тогда на Ванина, – велела я, вздыхая.

Ну и денек сегодня. Сначала изматывающая нервы процедура в конторе, а теперь еще бомбист – зануда.

Всю дорогу мужик ворчал, плавно переходя от политических новостей к ценам, состоянию шоссе и погоде.

– Сплошной кошмар, – ныл он, вертя руль, – кругом одни свиные рожи, и кто только нами руководит, ничего для народа сделать не могут!

Я заметила у него на правой руке обручальное кольцо и испытала искреннюю жалость к незнакомой женщине. Какой кошмар жить с таким кадром.

Неприятности сегодня просто сыпались на голову. В клуб меня не пустили.

– Мест нет, – вежливо, но твердо сказал охранник.

– Меня ждут…

– Кто?

– Господин Бурлевский.

– Подождите, – велел секьюрити, захлопывая дверь.

Я осталась стоять у подъезда, чувствуя себя униженной. Неужели я так плохо одета, что швейцар принял меня за побирушку! Минуты текли томительно, наконец дверь распахнулась, и продюсер произнес:

– Простите, Евлампия Андреевна, но сюда иногда приходят нищие и попрошайки, вот охрана и проявляет бдительность.

От этого объяснения мне стало еще хуже, но я ступила в холл с улыбкой:

– Понимаю.