Покер с акулой

Красивая девушка в темно-синем платье аккуратно повесила мою видавшую виды куртку среди роскошных шуб и сказала Федору:

– Купите для дамы букет.

Продюсер никак не прореагировал на эти слова. Мы завернули за колонну и оказались в большом зале. В нем горели настольные лампы в светло-розовых абажурах. Самое лучшее освещение, придающее даже пожилым молодой, здоровый вид.

– Сюда, – буркнул Бурлевский, показывая на маленький столик в углу, – что будете?

– Чай цейлонский, крупнолистовой, без сахара, настаивать две минуты, и к нему ржаной тост с огурцом, – царственно велела я.

Знаем, какие порядки в подобных заведениях, когда-то, в другой жизни, я изредка бывала в «Али-Бабе» или «Конго». Может, кто и ходит в подобные места, чтобы поесть, но коллеги моего бывшего мужа собирались там для выпендрежа, заставляя поваров делать немыслимые вещи – крабов с виноградом и орехами, черную икру в помидоре или требовали стакан кефира, чем окончательно ставили в тупик обслугу. Но вот парадокс – чем больше они капризничали, тем ласковее становились официанты.

– Ну, – приказал Бурлевский, подождав, пока гарсон побежит на кухню, – докладывайте, что раскопали.

Я откинулась на спинку удобного стула. Ну уж нет, дружочек, хоть ты и платишь мне деньги, но я не какая-нибудь пятисортная певичка или убогая подтанцовка."

"– Где можно найти Татьяну Митепаш? – вопросом на вопрос ответила я.

– Понятия не имею, – моментально выпалил Бурлевский, но через секунду опомнился и поинтересовался: – А она тут при чем?

– При том! – рявкнула я. – Неужели вы не знаете, где проживает ваша дочь?

– И знать не хочу, – обозлился Федор, – прошмандовка мелкая, подзаборница…

Внезапно он осекся и постарался изобразить на лице благодушие.

Я оглянулась. Через весь зал с распростертыми объятиями к нам спешил толстый мужчина, больше всего напоминавший борца сумо. Тучное тело обтягивал отлично сшитый смокинг, ботинки из кожи обезьяны матово поблескивали, а пальцы украшали перстни. Впрочем, и запонки у него играли сверкающими камнями. Впечатление портила голова: иссиня-черные волосы, одутловатые щеки, толстые багрово-красные губы и нос картошкой чудного синеватого оттенка. Вылитый пьянчуга-бомж, натянувший ради хохмы прикид от Валентино.

– Федька, – завопил мужик, подлетая к столику, – отдай «Гондурас»!

– Боже, – поморщился Бурлевский, – опять ты за свое. Сказал же – никогда.

– Ладно, тогда «Дилижанс»!

– Отвяжись, Леня, – сказал Федор, – мне деньги не нужны.

– Поменяю на «первую голубую»!

– Нет.

– Еще дам в придачу «Маврикий»!

– Ленька, – раздался голос из глубины зала, – иди сюда, горячее принесли.