Покер с акулой

– Тина отправилась в Москву на заработки из Кашинска, – принялась разъяснять Катюша, – нанялась делать ремонт, и тут ей стало плохо.

– Она строитель? – поинтересовалась Юля.

– Нет, учительница младших классов. Только в Кашинске безработица, вот ее подруги и подбили обои клеить.

– Странно, – протянул Сережка, – раз больная, чего поехала.

– А она не знала о болезни, – бестолково объясняла Катя, – первый раз приступ случился. Мы оказали помощь, но идти ей некуда. Подружки уже уехали, родственников или знакомых в Москве нет.

– Пусть домой отправляется, купим билет, – влез Кирюшка.

– Ты бы спать шел, – велела Юля."

"– Обязательно купим билет, – кивнула Катя, – только она еще очень слабая, может не доехать. Пусть недельку у нас поживет.

– Катя в своем репертуаре, – фыркнула Юля, – надеюсь, эта убогая не задержится у нас на год, как баба Маня, которую ты тоже на пару деньков из жалости приволокла.

– Еще Зина, которая все время после завтрака громко рыгала и в туалете воду не спускала, – вздохнул Сережка.

– А Наташа, – захихикал Кирюшка, – помните Наташу?

– Еще бы, – прошипела Юлечка, – как не помнить! Бегала по коридору в одном халатике до пупа и перед Сережкой голым задом вертела!

Я промолчала.

Между прочим, меня Катя тоже подобрала на улице, когда я, желая покончить с собой, прыгнула под ее «Жигули». Так что не имею никакого морального права осуждать других. Хотя упитанная, даже толстая Валентина с делано сладкой улыбкой мне совершенно не понравилась.

В понедельник, когда все разбежались, я заглянула в комнату к гостье. Та мирно спала, выставив из-под одеяла не слишком чистую ногу.

На кухне было тепло, собаки и кошки толкались возле плиты, ожидая раздачи завтрака.

Быстренько накормив и тех и других, я посмотрела на часы – девять. Модный продюсер, наверное, мирно почивает в кроватке… Делать нечего, придется разбудить. Но в трубке неожиданно прозвучал бодрый голос:

– Слушаю.

– Господин Бурлевский?

– Да.

– У меня есть сообщение от вашего сына.

– Говорите.

– Желательно при личной встрече.

– Приезжайте, Орликов переулок, до одиннадцати успеете?

– Обязательно.

Бурлевский мигом отключился, я бросилась одеваться. Потом окинула глазом мойку, забитую доверху грязной посудой, и написала записку: «Валентина, будьте добры, уберите на кухне!»

Орликов переулок находится недалеко от станции метро «Красные Ворота».

Когда-то она называлась по-другому – «Лермонтовская». Интересно, чем не угодил великий поэт новым властям? Походив немного по кривым старомосковским улочкам, я неожиданно вышла на нужный дом, большой, явно построенный в начале века. В подъезде – невероятная красота. Прямо от дверей вверх по широкой, похоже, мраморной лестнице идет красная дорожка.