Девочка. Книга вторая

Я лежала на полотенце под раскидистой пальмой и наблюдала, как колышутся исполинские ветви, словно опахала, созданные природой специально для нас. Ричард сидел рядом, по-мужски подогнув колени, и казалось, мой Киборг выключился на перезагрузку.

На мне была майка, которую меня заставил надеть Барретт, в руках я держала бутылку ""Fine"" и наслаждалась тишиной и шумом прибоя.

Я перевела взгляд на ""Limitless"" — поблескивая темным с серебром боком в лучах солнца, она походила сейчас на лебедя с распростертыми крыльями, которые так и стремились прикоснуться к белому песку. Рассматривая вблизи ее грациозные совершенные линии, современный эргономичный дизайн, я тихо произнесла:

— На суше, с этими крыльями, она немного похожа на катамаран.

— Такая схема дает преимущество при движении на волне, — кивнул Барретт, — устойчивость значительно выше, чем в машине с фюзеляжным корпусом.

— То есть внизу — это корабль, а вверху — самолет… — сделала я вывод.

— Если нужно развить скорость или перескочить через препятствие, уходишь в самолетный режим, — пояснил он.

— Очень удобно. И много таких яхт в мире?

— Это военные разработки русских. Сейчас подобные машины на вооружении во многих странах.

— А в мирных целях такие яхты используют?

— На заказ.

И Барретт отвернулся к морю, давая понять, что разговор окончен и он хочет отдохнуть.

Я больше не стала задавать вопросов — определенно, он хотел оставить цивилизацию с ее бешеным ритмом и побыть наедине с собой. Мне нравилось, что в этом нашем безмолвии мы находили гармонию. Мне не нужны были слова, чтобы чувствовать себя счастливой рядом с Ричардом. А он, здесь и сейчас, был самим собой, без светской маски и мишуры цивилизации, и даже его бронированная непробиваемая энергетика казалась не такой жесткой. Я не искала в Барретте горячих страстей и женской романтики, скорее напротив, все это мне претило, я наслаждалась тем, что мой мужчина позволил мне быть рядом в минуты своего отдыха, он был естественен, и для меня это было бесценным, как откровение.

Подложив под голову руку, я украдкой рассматривала мощный затылок с розовой отметиной, рельефную спину со шрамами, но они совсем не портили Ричарда. Скорее напротив, как в известном афоризме, шрамы украшали моего мужчину-воина. И все же, от этих отметин войны исходила устрашающая энергетика — тяжелая, пропахшая порохом и потом, пропитанная грязью и кровью. Я мысленно рисовала линии между рубцами — начиная от лопаток, мой взгляд спускался вниз к пояснице, и я, составив череду строгих узоров, вздохнула.

— ""Герника"", — непроизвольно прошептала я, наблюдая получившуюся картину.

На мои слова Барретт едва заметно повернул голову и спросил:

— Причем тут Баски.