Помощница для миллиардера

— Что ты здесь делаешь? — единственное, что могу выдавить из себя, неотрывно смотря на Артема.

Сердце в груди трепещет, как у испуганной лани. Я не могу оторвать от него взгляд, боюсь, что это лишь сон. Неужели так быстро все решилось и его отпустили до следующего слушания домой? Это означает лишь одно: все, что мне удалось собрать в его защиту, сработало и было принято всерьёз.

Я так счастлива, что из последних сил сдерживаю себя, чтобы не броситься к нему с объятиями. Отчего-то так хочется вновь почувствовать на себе его прикосновения. Удостовериться, что Полянский и в самом деле здесь. Прошло две недели всего, а по ощущениям — целая вечность с того момента, как его посадили в полицейскую машину у дома и увезли.

— Так, не понял, ты что, не рада меня видеть? — наигранно возмущается он, и его бровь ползет вверх.

Вижу, что тоже нервничает. Руки то прячет в карманах, то достаёт.

— Слишком быстро отпустили. Тебе полезно было бы еще немного в спартанских условиях пожить, — пожимаю плечами, стараясь удержать на лице маску безразличия и не выдать, насколько сильно рада его видеть на свободе.

— Там был телевизор и кормили три раза в день, так что не такие уж и спартанские, — усмехается он, уже не в силах сдержать широкую улыбку.

Мы замолкаем. Тяжелое напряжение между нами витает в воздухе. Накаляется и становится практически осязаемым.

Что дальше?

— Я на самом деле рада, что все решилось. О победе говорить, конечно, рано, но теперь шансы намного выше, — прочищая горло, произношу я.

— И все благодаря тебе. — Он смотрит на меня с неприсущей ему прежде нежностью в глазах и делает несколько шагов навстречу.

— Твои адвокаты и без меня неплохо справлялись. Уверена, она бы вытащили тебя намного раньше.

— Но не отбелили бы полностью мою репутацию. После такой истории женщины шарахались бы меня и обходили за километр. Артем Полянский избивает любовниц! Да после такого заявления в прессе я до конца жизни монахом мог остаться.

Его шуточки, как всегда, абсолютно плоские. Но на моем лице все равно появляется улыбка.

— Не преувеличивай. Охотницы за острыми ощущениями были бы рады разделить с тобой постель.

Он стоит настолько близко, что меня укутывает его мускусный аромат. С трудом сглатываю собравшуюся во рту слюну. Повисает неловкая пауза.

— Я пойду приму душ и переоденусь. Составишь мне компанию за ужином? В камере насиделся один.

— Да, конечно. — Отступаю от него на шаг и ловлю на себе его изучающий взгляд.

Вспомнив, в каком виде нахожусь перед ним, запахиваю плотнее халат и… смущаюсь. На заседании суда была смелой и уверенной в себе женщиной, а сейчас вот хочется броситься в уборную, чтобы удостовериться, что выгляжу хорошо.

— Я тоже… переоденусь, — сиплым голосом произношу я.