Девы
Завораживающий литературный триллер, сплетающий воедино греческую мифологию, психологию и убийство…Эдвард Фоска — убийца. В этом Мариана уверена. Харизматичный красавец-профессор преподает курс греческой трагедии в Кембридже. Его обожают коллеги и студенты — особенно студентки из тайного общества «Девы», готовые на все ради своего наставника. Ведомые мистическими учениями профессора, девушки устраивают оккультные игрища и ритуальные обряды. И вскоре одну из них находят мертвой с перерезанным горлом и выколотыми глазами…Мариана Андрос — талантливый психотерапевт с посттравматической депрессией из-за гибели мужа. Она ясно видит: Эдвард Фоска — нарциссичный социопат, умело манипулирующий людьми. Есть что-то зловещее в его одержимости культом Персефоны*, спустившейся, согласно мифу, в царство мертвых. И смерть студентки — буквальное воплощение путешествия богини-девы в загробный мир. Эдвард Фоска — убийца. Осталось это доказать…*Персефона — богиня плодородия и царства мертвых в греческой мифологии. По легенде, она вынуждена треть года проводить под землей, со своим мужем Аидом, а две трети — на земле, с матерью Деметрой. Миф символизирует смену времен года.«Восхитительно мрачное, элегантное, крайне влекущее чтение — с неожиданным поворотом в конце, просто поразившим меня. Этот роман понравился мне даже больше, чем "Безмолвный пациент", — а это говорит о многом!» — Люси Фоли.«Этот роман — пейдж-тернер высшего уровня». — Дэвид Болдаччи.«Просто блестяще. Захватывающее чтение, когда сердце бьется где-то в горле». — Стивен Фрай.«Михаэлидес — главный игрок на этом поле». — Publishers Weekly.«Элегантный, зловещий, стильный и захватывающий, этот роман является ответом на вопрос, как соответствовать своему предшественнику — одному из лучших триллеров последнего десятилетия. Ответ: надо просто написать что-то лучшее». — Крис Уитакер
Окутанная поднимавшимся с реки туманом, с развевающимися на ветру волосами и отрешенным взглядом, она была сейчас чарующе прекрасна и напоминала волшебницу Шалотт, пустившуюся в свое последние плавание.
Мариана судорожно пыталась что-нибудь придумать, однако мысли ускользали. Она остро чувствовала, как с каждым глухим ударом шеста по дну, с каждым новым рывком лодки уходит время. Еще чуть-чуть — и они уже будут у беседки. И что тогда?
Лежащее в кармане письмо жгло, как огнем.
— Ты сегодня молчалива, — заметила Зои. — О чем ты думаешь?
Мариана взглянула на племянницу.
— Так, ни о чем.
— Скоро будем на месте. — Зои указала на излучину реки.
Мариана обернулась и удивленно ахнула: навстречу им легко скользил по воде белый лебедь. Его грязно-белые перья чуть колыхались на ветру. Поравнявшись с лодкой, лебедь вдруг повернул голову и уставился Мариане прямо в глаза.
По спине пробежал холодок. Мариана поспешно отвела взгляд. Когда она вновь посмотрела в ту сторону, лебедя уже не было.
— Приплыли, — произнесла Зои.
"На заросшем берегу стояла небольшая беседка. Четыре каменные колонны поддерживали покатую крышу. Когда-то беседка была белой, но за два столетия выцвела от непогоды и покрылась пятнами: бурыми — от ржавчины и зелеными — от водорослей. Со всех сторон ее окружали лес и болота, а дорожка, ведущая к беседке, заросла колючими кустами и плетистыми розами. Было в этой картине что-то зловеще-мистическое.
Проплыв мимо выглядывавших из воды ирисов, Зои толкнула лодку на мелководье и закрепила ее, вогнав шест поглубже в ил.
— Ты точно в порядке? — растерянно спросила Зои. — Как-то странно себя ведешь…
Мариана не ответила. Она с трудом вылезла из лодки, приблизилась к беседке и остановилась. Над входом виднелся вырезанный на камне герб: лебедь на фоне бури. Замерев, Мариана несколько секунд рассматривала его.
А затем вслед за племянницей вошла внутрь.
8
В каменной стене беседки было проделано два окошка с видом на лес и реку.
Зои указала куда-то за деревья.
— Тело Тары нашли там, у болота. Я тебя отведу. — Присев, она заглянула под подоконник. — А сюда Фоска положил нож… — Зои сунула руку в щель между двумя камнями и торжествующе улыбнулась. — Ага!
Блеснуло длинное — дюймов в восемь — лезвие, покрытое ржавчиной… или пятнами засохшей крови. Мариана отметила, что племянница сжала рукоять привычно, словно держала ее далеко не в первый раз.

















