Девы
Завораживающий литературный триллер, сплетающий воедино греческую мифологию, психологию и убийство…Эдвард Фоска — убийца. В этом Мариана уверена. Харизматичный красавец-профессор преподает курс греческой трагедии в Кембридже. Его обожают коллеги и студенты — особенно студентки из тайного общества «Девы», готовые на все ради своего наставника. Ведомые мистическими учениями профессора, девушки устраивают оккультные игрища и ритуальные обряды. И вскоре одну из них находят мертвой с перерезанным горлом и выколотыми глазами…Мариана Андрос — талантливый психотерапевт с посттравматической депрессией из-за гибели мужа. Она ясно видит: Эдвард Фоска — нарциссичный социопат, умело манипулирующий людьми. Есть что-то зловещее в его одержимости культом Персефоны*, спустившейся, согласно мифу, в царство мертвых. И смерть студентки — буквальное воплощение путешествия богини-девы в загробный мир. Эдвард Фоска — убийца. Осталось это доказать…*Персефона — богиня плодородия и царства мертвых в греческой мифологии. По легенде, она вынуждена треть года проводить под землей, со своим мужем Аидом, а две трети — на земле, с матерью Деметрой. Миф символизирует смену времен года.«Восхитительно мрачное, элегантное, крайне влекущее чтение — с неожиданным поворотом в конце, просто поразившим меня. Этот роман понравился мне даже больше, чем "Безмолвный пациент", — а это говорит о многом!» — Люси Фоли.«Этот роман — пейдж-тернер высшего уровня». — Дэвид Болдаччи.«Просто блестяще. Захватывающее чтение, когда сердце бьется где-то в горле». — Стивен Фрай.«Михаэлидес — главный игрок на этом поле». — Publishers Weekly.«Элегантный, зловещий, стильный и захватывающий, этот роман является ответом на вопрос, как соответствовать своему предшественнику — одному из лучших триллеров последнего десятилетия. Ответ: надо просто написать что-то лучшее». — Крис Уитакер
Послышались быстрые шаги, и в комнате возник проворный официант Грегори в жилете и галстуке. В одной руке он держал термосумку с подогревом, а в другой — сумку-холодильник.
— Добрый вечер, мисс, — поздоровался Грегори с Марианой и повернулся к профессору. — Я накрою на стол?
— Да, спасибо, — Фоска кивнул. — Проходите в столовую, подготовьте всё. А дальше я сам.
— Хорошо, сэр. — И официант исчез в соседней комнате.
Мариана изумленно взглянула на Фоску. Тот улыбнулся.
— К сожалению, повар из меня так себе. Я подумал, не стоит идти в ресторан, потому что там будет слишком людно.
— Как вы уговорили официанта?
— С помощью щедрых чаевых. Насколько щедрых, не скажу, это секрет, хотя их сумма вам польстила бы.
— Вы очень любезны, профессор. Не стоило так утруждаться.
— Я ничуть не утруждался; напротив, это доставило мне удовольствие. И пожалуйста, Мариана, зовите меня просто Эдвард.
Он снова улыбнулся. От затянувшейся паузы Мариане стало несколько неуютно, и она отвернулась. Ее взгляд упал на лежащую на кофейном столике сосновую шишку.
— Что это?
Фоска повернулся в ту же сторону.
— Шишка?.. Да так, ерунда; держу ее на память о доме. А что?
— Если не ошибаюсь, вы показывали изображение такой же шишки на слайде во время лекции об элевсинских мистериях.
Фоска кивнул.
— Да, так и есть. Всем приобщившимся к культу при входе в храм вручали по сосновой шишке.
— Ясно. А зачем она им?
— Ну дело было не в шишке как таковой, а в том, что она символизировала.
— А что она символизировала?
Фоска с улыбкой посмотрел на Мариану.
— В шишке есть семена. Так же и в людях. Семена — это души, заключенные в тела.
Мариана замотала головой.
— Нет, спасибо, мне не надо!
Ее слова прозвучали резче, чем она рассчитывала.
— Вот как… — пробормотал Фоска, возвращая шишку на место. Судя по всему, реакция Марианы его слегка озадачила.
Вновь возникла пауза. Секундой позже из-за двери появился Грег.
— Все готово, сэр. Стол накрыт, пудинг в холодильнике.
— Спасибо.
— Хорошего вечера! — Официант кивнул Мариане и вышел из комнаты.
Послышались шаги по лестнице, внизу хлопнула дверь, и Мариана с Фоской остались одни.
Пауза переросла в напряженное молчание. По крайней мере, с точки зрения Марианы. Вполне вероятно, Фоска никакого напряжения не ощущал. Невозможно было угадать его мысли и чувства, понять, что скрывается за его невозмутимостью и безупречными манерами.
Профессор жестом пригласил даму в столовую.
— Пойдемте?
12
В столовой царил полумрак.

















