Дикарь

— У тебя такая нежная кожа, моя Софи. И веснушек стало в разы больше, это от солнца. Ты забыла, что благородная истра должна делать все эти отбеливающие маски? Впрочем… В этом есть что-то завлекательное, дорогая… Ты сейчас похожа на пастушку, моя Софи, и это ужасно заводит. — Он наклонился и втянул воздух возле моей шеи. — Даже пахнешь травами и цветами. И да, ты моя, даже не сомневайся. — Пальцы спустились ниже, и я отчаянно зажмурилась, пытаясь сбросить магические оковы. Бесполезно! А Гордон наклонил голову и языком повторил путь пальцев, спускаясь все ниже. — Медовая девочка… Ты уедешь со мной, поверь.

И если ты так хочешь, можешь взять эту малышку… Как ее? Лена? Забыл…

Он, улыбаясь, положил руку на мое колено и повел выше, насмешливо глядя в глаза. До края тонкого чулка, по кусочку обнаженной кожи, до кружева коротких панталон.

— Ты всегда была такой отзывчивой, — хрипло пробормотал Гордон. Синева его глаз потемнела до цвета чернил. — Так смотрела, словно я весь твой мир… Сейчас я вижу в твоих глазах другое чувство. Но поверь, я все наверстаю. Прямо сейчас…

Я знала, каким он становится, когда испытывает желание.

И узнавала это чувство сейчас. Оно тлело углями в глазах, проскальзывало в резких движениях. Раньше мне это нравилось. Да что там! Раньше я хмелела, стоило увидеть эти изменения, а сейчас лишь разозлилась сильнее. И моя злость превратилась в ярость, когда Гордон попытался стащить мои панталоны.

Жадные губы прихватили мочку моего уха, сжали. От тяжести мужского тела было нечем дышать!

— Софи, Софи, ты такая соблазнительная… В этом дурацком платье, с непокрытой головой. У тебя косы растрепались, ты знаешь? Я не узнаю девчонку, на которой женился! И надо признать, сегодня, когда я увидел тебя на этом велокате… Мне захотелось тебя наказать.

Так, чтобы нам обоим это понравилось! Необузданная, солнечная… Хочу тебя! Ты стала такой… дикаркой…"

"Просто дикость заразна, и я даже знаю, у кого подхватила эту болезнь!

Гордон уже успел расшнуровать мой лиф, и я отчаянно задергалась, с ужасом понимая, что меня тошнит от его рук и губ. Словно меня трогал совершенно посторонний человек!

— Так уж и быть, можешь оставить эту бродяжку себе… Когда у нас появятся свои дети, ты забудешь о ней, поверь… А этим мы займемся прямо сейчас… — пробормотал Гордон, задирая мне юбку.

Забуду о Линк? Зря он это сказал!

Может, действие заклинания ослабло, или закончилось время, но моя рука взлетела и от души отвесила Гордону пощечину.

— Убери от меня свои лапы! — рявкнула я.

Желание в глазах супруга сменилось на недоумение и злость.

— Вот, значит, как? — процедил он, снова хватая мои руки. — Теперь я тебе не нравлюсь, Софи?

— Чему ты удивляешься?

Я брыкнулась, скатилась с кровати, вскочила.