После развода. Срока давности нет

Богдан выждал еще немного, потом сам набрал его.

- Как дела, сын? – спросил так, словно не имел никакой заинтересованности.

- Нормально, папа.

Тон у сына был ровный, но немного минорный.

Некоторое время висело молчание, непохоже, чтобы Вовка спешил делиться с ним впечатлениями. Богдан не выдержал первым, ему нужно было знать точно.

- Ты был у матери?

- Был.

Сухо, коротко. Однако. Что ж, пусть так. Он медленно вдохнул и решил высказать идею, которую уже некоторое время вынашивал.

- Возможно, в интересах дела нам придется переписать часть акций фирмы на мать. Временно, с правом выкупа.

Сказал это и теперь ждал.

- Не думаю, что она возьмет, — неохотно обронил сын.

- Не понял?

А Вовка повторил с непонятной интонацией:

- Я не думаю, что мать захочет что-то принять.

В первый момент Богдан здорово разозлился, потом жестко проговорил:

- Я разберусь.

Повисло громкое молчание. В этом молчании была какая-то недосказанность, протест со стороны сына. Досадное чувство. Надо было еще выяснить, чем этот протест вызван. Богдан не мог упустить контроль и инициативу. Последнее слово должно остаться не за ним.

Поэтому он сказал уже спокойнее:

- Ты сейчас к Никите?"

"С того момента, как приехал, Владимир жил в доме Ярцевых, благо там места было полно, а у Никиты целый флигель с отдельным входом. Они с Никитой сдружились, Богдан и хотел, чтобы сын сдружился с Ярцевским наследником. Думал, пригодится на будущее. Сейчас ситуация несколько изменилась.

- Да, — выдохнул Владимир, немного помедлив. – И нет. Сегодня он ночует в другом месте. А завтра видно будет. Наверное, переберется в другой отцовский дом. Там, конечно, совсем не то. Но…

Богдану этот финт с дарением был как серпом по яйцам. То, что Дмитрий Ярцев резко вздумал отписать дом единокровному брату и тем самым вывел из наследства детей, воспринималось как личная потеря. Досадно было дико, что эта знаковая собственность уплыла к Андрею. Неприятный момент.

- А ты? – спросил он.

В принципе, можно было позвать сына к себе, но здесь Вика. Богдан сразу отмел эту мысль.

***

Владимир всегда был заточен на успех. Привык быть рациональным и отбрасывать лишние эмоции. Он прекрасно знал, что дела ведут с трезвой головой, излишняя импульсивность недопустима, в конце концов, его учили этому. На семейную ситуацию он смотрел как на неизбежное, возможно несколько жесткое решение, но безусловно верное. Это было издалека. Вблизи все как-то иначе воспринималось.

Теперь он не мог исключить эмоции. А сегодня еще побывал у матери. И да, что-то внутри требовало выхода.

- Видимо, тоже. Я не думаю, что нас выгнали бы в первый же день. Но ты сам понимаешь, когда твой дом внезапно перестает быть твоим, оставаться там… ну, это такое себе, - сказал он, отвечая на вопрос отца.