Дневник моего исчезновения

А ведь это может быть бумажная карта.

Манфред прокашливается. Теребит щетину на подбородке.

– У Ханне были проблемы с памятью, – тихо говорит он.

– Да? Ты ничего не говорил, – удивляюсь я.

Он ерзает на табурете. Видно, что ему не по себе.

– Я не думал, что это так серьезно. Петер как-то упомянул об этом, но я решил, что она просто забывчивая, не думал, что у нее на самом деле деменция как диагноз.

Он теребит дорогие швейцарские часы на запястье. Его признание меня шокирует. Ханне что, принимала участие в расследовании, будучи больной? Как можно доверить человеку с деменцией решать вопросы жизни и смерти?

– Мы пока не знаем, чем вызваны проблемы с памятью, – дипломатично уточняет Майя. – Речь может идти как о деменции, так и о временной амнезии после физической или психологической травмы.

– Что теперь ее ждет? – спрашивает Манфред.

– Честно говоря, я не знаю, – отвечает Майя. – Социальная служба сейчас думает, где ее разместить, поскольку гериатрическое отделение переполнено. И ее состояние улучшилось, так что нет причин оставлять ее в больнице. По крайней мере, на мой взгляд. У нее проблемы с памятью, но физически она в хорошей форме.

– Память может вернуться? – спрашиваю я. – Это временное явление?

Майя грустно улыбается, отставляет чашку в сторону, сцепляет пальцы.

– Кто знает, – говорит она. – Все может быть.

Джейк

В школьном автобусе по дороге домой я сажусь рядом с Сагой. Никто больше никогда с ней не садится. Только я.

Мне нравится Сага.

Она не похожа на других. Не внешне, но внутренне. Словно она из совсем другого теста. Одновременно твердого и мягкого.

– Привет, – здоровается она и убирает розовую прядь с лица. Кольцо в носу поблескивает в сумеречном свете.

За окном поля. Километры и километры пахотной земли, ожидающей зимы. Местами лес. Скоро мы проедем бензозаправку на повороте шоссе, и за ней начнется густой лес, посреди которого стоит Урмберг.

Урмберг славится своим лесом. И захоронениями времен каменного века. Мы ездили на них смотреть на школьной экскурсии, но смотреть там особо нечего: круг, выложенный из камней, на холмике. Помню, я был разочарован, потому что ожидал увидеть руны, или бронзовые орудия, или что-то в этом стиле.

Сага берет меня за запястье. Меня словно пронзает током, щеки вспыхивают.

– Дай посмотреть, – просит она, переворачивает руку ладонью вверх, открывая написанные ручкой слова.

референдум

бланширование

конъюнктив

Эти слова я услышал на сегодняшних уроках по обществознанию, домоводству и шведскому.

– Погуглю вечером, – поясняю я.

– Как мило, – шепчет Сага и мечтательно жмурит глаза.

Когда она так делает, я вижу, что веки у нее накрашены розовыми тенями с блестками.