Дневник моего исчезновения

Кажется, что кто-то измельчил драгоценные камни и кисточкой осторожно нанес на веки. Мне хочется что-то сказать, прокомментировать тени, провести по ним кончиком пальца.

Но я сдерживаюсь.

У меня перехватывает дыхание, когда Винсент Хан со всей дури шлепается мне на колени. Меня обдает запахом табака и мятной жвачки. Его лицо так близко, что я вижу редкую щетину, желто-белые угри и пушок на верхней губе. Кадык пульсирует на шее. Выглядит это так, словно он проглотил яйцо целиком. Взгляд полон ненависти. Не знаю, почему он так сильно меня ненавидит. Я никогда ничего ему не делал. Винсенту просто нравится меня ненавидеть. Это одно из его любимых занятий. Никого он не ненавидит так, как меня. Я – главный объект его ненависти.

Винсент стискивает мне руку.

– Чёрт, смотри, что этот гомик написал на руке! – вопит он. – Кон… конъюн… Это что еще за хрень? Это когда в жопу имеют?

Винсент зловеще ухмыляется. С задних рядов раздается смех. Я молчу, это лучшая стратегия. Рано или поздно он отстанет.

Винсент выпускает мою руку, встает, берет меня за шею и начинает бить лбом о переднее сиденье.

Бум. Бум. Бум.

Лоб болит, затылок тоже."

"Я знаю, что теперь могут быть два варианта развития событий. Или ему надоест и он вернется к приятелям, или побоев не миновать. Второй вариант, естественно, хуже первого. Намного хуже.

– Оставь его в покое, урод, – говорит Сага.

Винсент замирает.

– Ты что-то сказала, шлюха?

В голосе яд, но хватку он ослабляет и больше не бьет.

– Я сказала тебе отстать от него. У тебя что, проблемы со слухом? Это низко – бить тех, кто слабее тебя.

Винсент выпускает мою шею, и я бросаю взгляд на Сагу, которая смотрит прямо перед собой. Мы оба знаем, что она специально так сказала про меня, чтобы Винсент прекратил свои издевательства.

Я не возражаю. Я уже привык. Предпочитаю быть маленьким и неинтересным, чтобы никому не приспичило плевать в меня, бить, издеваться надо мной.

Это лучшая стратегия.

Через минуту Винсенту становится скучно, и он возвращается на свое место в конце автобуса. Затылок горит, как будто его обдали кипятком.

– Наплюй на него, – говорит Сага. – Он придурок. Ты в порядке?

Я провожу рукой по затылку, массирую больное место.

– Это было неприятно.

Сага нагибается ко мне.

– Когда он так делает, представляй, как он срет на толчке.

– Что?

Сага хихикает. Вид у нее довольный.

– Это мне мама посоветовала. Когда кто-то тебе портит жизнь или просто мнит себя пупом земли, нужно представить, как он ходит в туалет. И тогда тебе не страшно.

Я обдумываю эту идею.

– Ты права, – говорю я в конце концов. – Это работает.

Сага улыбается, и у меня все сладко замирает внутри.

– Увидимся вечером? – спрашивает она. – Я скачала новые ужастики.

– Можно, – говорю я. – Но сначала мне нужно кое-что сделать.