Дневник моего исчезновения

Может, они хотели встретиться с кем-то, кого мы уже подозревали, и случайно наткнулись на Азру Малкоц?

– И кто это может быть?

Манфред наклоняется вперед и буравит меня взглядом. Я вся заливаюсь краской.

– Стефан Ульссон? Бьёрн Фальк? Педофил Хенрик Хан? Или один из свидетелей оказался виновным? Кто-то из сотрудников приюта например?

Манфред откидывается на спинку стула. Видно, что мои догадки его не удовлетворили.

– Хм, – хмыкает он.

Раздается звук открывающейся двери и шаги в прихожей.

Входит Малик. На шапке и куртке снег.

– Тук-тук, – говорит он.

– Привет, – поднимает руку в знак приветствия Андреас. – Решил заглянуть к нам в гости?"

"– Мы с криминалистами собираемся на завод. Решили заехать забрать мобильный.

Манфред кивает на телефон в пластиковом пакете на столе.

Малик стряхивает снег с ботинок, снимает шапку, запускает пальцы в гриву темных волос и собирает их в узел, который скрепляет тонкой черной резинкой с запястья.

– Как прошел обыск в доме Стефана Ульссона? – интересуется Манфред.

– Хорошо, – отвечает Малик. – За исключением того, что дочь была в истерике. Мы нашли кровавую рубашку в прачечной. Больше ничего подозрительного. Подождём результатов анализа. Нет, погодите, в шкафу покойной супруги было платье с пайетками. Золотистое платье 36-го размера. Не знаю, важно это или нет, на Стефана Ульссона оно не налезет, но мы его все равно захватили.

– Еще что-то?

Малик качает головой.

– Не при обыске. Но мы нашли того Тони.

– Тони? – переспрашивает Манфред.

– Я думала, Сванте вам звонил, – удивленно говорит Малик. – Сюзетта переговорила с мужчиной по имени Тони. Тем, который работал в приюте для беженцев в начале девяностых. Стефана Ульссона уволили. Точнее, он даже не работал там на полную ставку, просто ему больше не давали заказов. Его застукали в саду поздно вечером. Он следил за обитателями приюта. И знаете когда? Осенью 1993 года.

– За Азрой и Нерминой, – шепчу я.

Малик тянется за телефоном Петера.

– Вот именно. Мы будем его допрашивать в восемь утра завтра, если хотите, приезжайте.

– Конечно, хотим, – кивает Манфред. – А что касается снимков, то сегодня мы вряд ли еще что-нибудь найдем. Увидимся завтра в половине восьмого?

Спустя десять минут мы с Андреасом остаемся одни в участке. Малик с Манфредом уехали.

Я отключаю обогреватель и проверяю ведро, в которое капает вода с потолка.

Андреас ждет, когда я закончу. Он улыбается. Но не как обычно, с самодовольным видом, а искренне и добродушно.

– Хочешь поехать ко мне домой? – спрашивает он.

Я застываю.