Дневник моего исчезновения

Откуда нам знать, что на этот раз вы говорите правду?

– Спросите Улле, – всхлипывает Стефан. – Мы вместе поджигали кусты.

– Улле Эрикссона? Вашего друга из Хэгшё?

– Да, и ружье его. Я его только одолжил. Мы думали патрулировать Урмберг по вечерам. Чтобы защитить молодежь. Девушек в основном. Кто знает, на что способны эти арабы.

Манфред закрывает лицо руками, словно не в силах смотреть на происходящее.

– Черт, черт, черт, – повторяет он.

Открывается дверь, и в комнату заглядывает Малик.

Манфред выпрямляется на стуле:

– Доставьте сюда этого чертова Улле немедленно, – шипит Манфред.

– Уже в процессе, – отвечает Малик. – И еще кое-что. Мы проверили, в каких домах вблизи захоронения имеются подвалы. Согласно реестру, подвалы есть у следующих граждан: Берит Сунд, Рут и Гуннара Стенов, Маргареты Брундин.

– Берит, – шепчу я.

– Что? – спрашивает Манфред.

– Берит работала в приюте для беженцев в девяностые. И у нее были странные царапины на руках, когда мы видели ее в последний раз. Почему мы раньше об этом не подумали?

– Хм, – тянет Манфред. – Берит не подходит под описание преступника, которое нам дала Ханне.

– А что с остальными?

– Рут Стен была директором приюта в начале девяностых. Так что тут налицо связь. Ее муж в молодости привлекался к уголовной ответственности, и у них нет алиби на ночь убийства.

– Хм, – хмыкает Манфред.

– Маргарета Брундин? – спрашивает Малик.

– У нее нет подвала, – говорю я. – Я была там сотни раз, у них с Магнусом подвала нет. И у них есть алиби на день убийства. Они были в Катринехольме.

– У Маргареты есть алиби, – поправляет меня Манфред. – Она показывала чеки из ресторана и магазинов. Но это не означает, что Магнус был с ней.

– Неважно, – возражаю я. – Он и мухи не обидит. Магнус Брундин совершенно не опасен.

Джейк

Я смотрю сквозь узкую щель. Она не шире сантиметра, но кухню хорошо видно.

Магнус-Мошонка стоит, широко расставив ноги, возле кухонного стола. Одной рукой он держит сотовый, второй почесывает пах. Темные редкие волосы растрепаны. Спортивные растянутые штаны висят на бедрах. Взгляд прикован к окну.

Сине-серый свет просачивается в комнату сквозь стекла.

Голова у меня болит так сильно, что, кажется, вот-вот взорвется. Я жмурю глаза и приказываю себе дышать как можно тише, вдыхать и выдыхать как можно медленнее, потому что боюсь, что выдам себя. Сердце так громко колотится в груди, что, наверно, его слышно даже в кухне.

Магнус-Мошонка. Деревенский дурачок. Дебил.

Я думал о черточках, тщательно вырезанных на мокром бетоне. О длинных седых волосах на расческе и П. в холодильнике рядом с брикетом мороженого.

Все знают, что Магнус-Мошонка недоразвитый.