Дневник моего исчезновения

Родители работали посменно, а дома их ждали дети в окружении вещей, предоставленных техническим прогрессом и зарплатами обоих родителей: телевизора, телефона, виниловых пластинок. А над ними, над лесом, где-то в черном тихом космосе, парил спутник.

Прогресс, вера в будущее.

А потом в Урмберге наступил закат.

Мы стучимся в коричневую дверцу справа от входа.

Открывает женщина. У нее короткие седые волосы. Одета она в простое шерстяное пончо ручной вязки. Светло-серые глаза подведены черным карандашом, а накрашенные ярко-красной помадой тонкие губы смотрятся на лице словно рана.

На шее крупное эмалевое украшение. По форме оно напоминает жука-скарабея. Или навозника.

Женщина улыбается. Рана на лице расползается, когда она представляется. Это Гуннель Энгсэл, директор приюта для беженцев.

Рукопожатие ее поразительно крепкое, а смех, когда Андреас спотыкается о порог, – неожиданный и громогласный, как гроза посреди тихого летнего дня.

– Опля! – восклицает она. – Тут все спотыкаются. – Проходите!

Мы проходим по коридору в кабинет и садимся в кресла.

Несмотря на спартанский интерьер, здесь уютно.

Наверно, благодаря разноцветным подушкам в креслах.

Гуннель объясняет, что у нее только двадцать минут, потому что потом приедет представитель коммуны обсуждать пожарную безопасность и «прочую административную ерунду».

Горловой смех снова сотрясает тишину.

Андреас достает блокнот и рассказывает о цели нашего визита:

– Во вторник в лесу в двух километрах отсюда нашли убитую женщину. Она была…

Гуннель поднимает руку, звеня браслетами.

– Она не отсюда.

Андреас пытается что-то сказать, но так и остается сидеть с открытым ртом.

– Откуда вам это известно? – спрашиваю я. – Мы же не…

– Я уже слышала о ней, – отвечает Гуннель. – Лет пятидесяти. С длинными седыми волосами.

Андреас растерянно смотрит на меня.

– От кого слышали? – спрашиваю я.

Женщина сохраняет невозмутимый вид.

– Урмберг маленькая деревня. И я знаю всех обитателей моего приюта. Все на месте. А если бы кто-то пропал, я бы об этом знала.

– Как скажете, – говорит Андреас. – В таком случае у меня осталось только несколько вопросов. Неделю назад, в пятницу, первого декабря…

Андреас смотрит в блокнот.

– Тогда ее и убили? – спрашивает Гуннель.

Повисает пауза.

Андреас прокашливается.

– Я не могу сказать. Тайна следствия. Но я хотел бы спросить, не заметили ли вы чего-нибудь странного в тот вечер.

– Не думаю.

– Мы получили информацию, что у вас тут жгли костер.

Гуннель моргает. В глазах у нее недоумение.

– Костер? Может, и жгли. Да, кажется, парни пытались разжечь костер, но ветер был слишком сильным. А что? Это запрещено?"

"– Нет. Я только хотел проверить достоверность информации.