Дневник моего исчезновения

Частично потому, что завалилась в сторону, частично потому, что она вся драная.

Я видел эту коричневую клетчатую рубашку тысячи раз. Это одна из любимых папиных рубашек. Один рукав оторван и висит на нитках. Спина вся в коричневых пятнах. Я трогаю пятно, оно шершавое на ощупь.

Интересно, что случилось, и почему папа не выбросил рубашку. И что мне с ней делать. Под конец я кладу ее на прежнее место и возвращаюсь в свою комнату.

Может, стоит поговорить с Мелиндой о папе, когда она вернется домой. Я не рассказывал ей о ружье под диваном, не хотел предавать папу. И я уверен, что рубашке тоже есть хорошее объяснение.

Хотя…

Пятна были похожи на засохшую кровь.

Я представляю, как папа зацепился за что-то рукавом, поцарапался и порвал рубашку. Зажмурив глаза, я вижу кровь на его веснушчатой коже.

Слезы жгут глаза, мне трудно дышать.

С тех пор как мама умерла, я все время боюсь, что с папой что-то случится. Что он попадет в аварию, что река разольётся и затопит дом или что он заразится какой-нибудь ужасной инфекцией.

Я достаю дневник Ханне, ощущаю его тяжесть, вдыхаю запах старой мокрой бумаги.

Страницы слиплись, я осторожно раскрываю их, чтобы не порвать.

Если бы Ханне была здесь, я бы спросил ее, что мне делать с папой. Она наверняка знала бы ответ.

Я начинаю читать, но текст длинный и нудный. Речь идет о какой-то встрече с «руководителем предварительного следствия». Я уже хочу отложить дневник, как мое внимание привлекает предложение внизу страницы «…навестили семью Ульссон».

Семья Ульссон – это же мы. Я, папа и Мелинда.

Ханне была здесь? Я тут же принимаюсь читать."

"Урмберг, 29 ноября.

Мы с П. навестили семью Ульссон. Дорога до их дома ужасная. Узкая и ухабистая.

Большие глубокие лужи. Я боялась, что мы увязнем.

П. сказал, что сюда можно соваться только на танке.

Мы и не представляли, что ждет нас в конце пути.

Глубоко в лесу рядом с рекой стоял дом, похожий на виллу «Курица» из «Пеппи Длинныйчулок». Построен он был явно в начале века, но потом к нему добавили многочисленные пристройки. Бедный дом весь просел под всеми этими наростами. Огромная терраса. Груды дров под брезентом на лужайке.

Судя по всему, дом все еще в процессе перестройки.

В саду целая коллекция мусора и хлама: велосипеды, шины, грили, сломанные инструменты.

Только терраса выглядит хорошо. Явно построена недавно. Деревянные доски блестят от воска. Там был и гараж. Вдоль стены сложены черные мусорные мешки.

П. заглянул внутрь. Там были пустые пивные банки.

Нам открыл Стефан Ульссон.

От него воняло потом и перегаром. Он, должно быть, не мылся неделю. Одет он был в старый спортивный костюм, на ноге один носок.

Он провел нас в кухню. Сказал, что один дома (дети в школе). Извинился за то, что не успел убраться. Мы, естественно, сказали, что это неважно.