Дневник моего исчезновения

В комнате холодно от сквозняка, и я накрываюсь с головой одеялом, чтобы хоть немного согреться.

Я жутко зол на Ханне. Чувствую себя преданным.

Но разве можно злиться на человека, которого ты никогда раньше не встречал?

Ханне не любит Урмберг. Не любит нашу семью. Наш дом. Считает Мелинду вульгарной и дешевой. Она себя-то в зеркале видела?

Ханне несправедлива.

Я с ней не согласен в том, что от папы плохо пахнет, или что пристройки к нашему дому выглядят как уродливые наросты.

Эти слова напомнили о маме – ее мягких руках, длинном узком носе. О волосах – темных у корней и светлых на кончиках, о всегда нежном и добром голосе.

Об английских книжках про любовь превыше всего, которые она читала в больнице в Эребру.

Когда она заболела, от нее стало пахнуть по-другому. До болезни от нее пахло вкусно, как после душа. Но когда она начала принимать все эти лекарства, от нее стал исходить химический запах, как будто ее накачивали чем-то ядовитым. Впрочем, именно это они и делали. Химиотерапия, химические яды, говорила врач из Ирана по имени Хадия, у которой была красивая грудь и всегда эффектный макияж.

Все эти яды лишили маму сил.

У нее выпали волосы, ногти, ее постоянно тошнило. У кровати стояло пластиковое ведро.

Но, несмотря на это, она сохраняла оптимизм. Всегда была рада меня видеть и спрашивала, как дела в школе.

Она обещала, что выздоровеет, но это была ложь.

Взрослые часто лгут.

Я знаю, что они делают это, чтобы защитить детей, но все равно предпочел бы, чтобы мама была со мной честной. Я был совсем не готов к тому, что однажды ее тело просто решит, что больше не хочет продолжать жить. Я тогда на нее жутко разозлился, хотя, конечно, мама не виновата в том, что заболела раком и умерла.

«Никто не виноват», – сказал папа, но, по-моему, виноват Бог, потому что он не успевает уследить за тем, чтобы у всех все было хорошо.

После смерти мамы все изменилось.

Папа сник, как проколотый воздушный шарик. Он весь усох и потерял волю к жизни. Мелинда, напротив, сразу повзрослела и обнаружила в себе новые силы. Если раньше она только слушала музыку у себя в комнате и мутила со своим парнем, то теперь она готовит еду, покупает продукты и делает прочие вещи, которые раньше делала мама.

Я знаю, что тоже изменился, но не знаю насколько.

Внешне я выгляжу как обычно, но внутри у меня все переменилось. Точно так же было и после того, как Сага меня поцеловала.

Папа, наверно, тоже переменился. Но он никогда об этом не говорит. Он говорит о других вещах – таких как арабы и юбки Мелинды, слишком короткие, на его взгляд.

Они начали обсуждать создание народной дружины, папа с Улле. Папа говорит, что убийство женщины в лесу было «последней каплей» и что его долг защитить женщин Урмберга, даже если им придется «надавать арабам тумаков».