Дочь моего друга (СИ)

Слабая надежда, что Демид передумает, остановит, догонит, тает с каждым преодоленным метром. Возле машины меня уже ждут двое охранников.

— Хотите мы вас отвезем, а машину потом пригоним? — спрашивает один.

— Делайте что хотите, — отвечаю, задыхаясь, — и поезжайте куда хотите. Я сама доберусь.

Хочу открыть дверцу, но меня за локти отводят от водительского сиденья и практически насильно впихивают в салон.

— Давайте без фокусов, Арина Глебовна, — говорит второй охранник, который садится за руль. Вроде как и с улыбкой, но достаточно хищной. Первый усаживается рядом.

Внезапно становится все равно, куда меня везут, и кто везет. Вчера он хотя бы сам сел за руль, сегодня спихнул охранникам…

— Делайте что хотите, — отрешенно смотрю в окно.

Последнее, что вижу, это Демид, стоящий у окна. Руки так и сунуты в карманах, хмурый взгляд пробирает до косточек.

Отворачиваюсь, закрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья.

Ненавижу.

* * *— Папа, зачем мне уезжать? — я сопротивляюсь довольно вяло, мне на самом деле безразлично, что со мной будет дальше.

Но отец настаивает, чтобы я срочно уехала. Британия или Швейцария на выбор. А мне только стоит представить, что придется обустраиваться на новом месте, чем-то себя занимать до будущего учебного года, становится дурно.

— Так надо, дочь, не спорь, — отец в такие моменты становится похожим на Демида, и я за это сравнение себя ненавижу.

Я больше не хочу о нем вспоминать. В последний раз он выставил меня из своего дома как нашкодившего котенка. Дал понять, что я навязываюсь. Приказал охране отвезти меня домой.

Как я докатилась до такого, боже? Он с любовницей своей говорил приветливее. Поверила, что он жениться на мне захотел. Дура. Вот только…

— Папа, — поднимаю глаза, смотрю на отца в упор, — пап, скажи только честно, я тебе мешаю?

— Что значит, мешаешь? — в устремленном на меня взгляде исключительно недоумение и непонимание. Искреннее.

— Я мешаю тебе устроить свою личную жизнь? — повторяю, вглядываясь, стараюсь уловить любую перемену. Но отец пока лишь озадачен.

— Это кто тебе такое сказал?

— Демид. Он тоже хотел, чтобы я уехала. Сказал, что так будет лучше для всех, и в первую очередь для тебя.

— Вот же бля…. — отец проглатывает ругательство, его глаза вспыхивают, и я киваю.

— Ясно, — хочу уйти, но удерживает окрик:

— Аринка! Дочка, — папа обнимает за плечи, прижимает голову к груди, кладет подбородок на макушку, — нашла кого слушать. Мне правда надо, чтобы ты уехала, но не из-за баб. Клянусь.

А ведь это правда. Разве я когда-то ему мешала? Даже не так. Разве он ради меня хоть раз от них отказывался? От баб…

Нет. Ни разу. Так что я в самом деле ему не мешаю.

— Из-за чего тогда? — задираю голову и смотрю на отца снизу вверх.