Доктор Барченко (СИ)

Кого она в нем узнала? Лицо ее было исцарапано колючим перекати-полем, под ногтями темнела скупая степная пыль, черные, изогнутые дугой брови и большие, немного миндалевидные глаза, казалось, улыбались Барченко. Отах не испугалась его.

Александр стал утешать ее на иврите, и, принцесса внимательно слушала. Ресницы ее поднимались и падали, открывая морскую синеву взора, чувствовалось, что принцессе понятна сбивчивая, гортанная речь.

Огромных усилий стоило ему оторвать от себя Отах и попросить карандаш с тетрадкой.

- На каком языке вы с ней общались? - удивился начальник.

- На смеси тюркских и древнееврейских слов, объяснил Барченко, она немного понимает меня, но надо удостовериться, кто она. Бедняжка не немая, судя по всему, боится говорить от страха. Ее язык мало кто знает, сбежала, наверное, из отдаленного поселка.

Александр написал на листке еврейскими буквами вопросы, и Отах на удивление быстро написала ответы.

- Я так и знал, побледнел Барченко, это она.

О хазарской принцессе ему доводилось слышать раньше, из исторических книг, и все услышанное складывалось в крайне диковинную картину.

Поэтому явление Отах не испугало Александра. Он только не знал, куда деть голую, ничего не понимавшую в советской действительности женщину. Барченко убедил милицию, что задержанная дама никакой угрозы не представляет и ее надо отвезти в родные места. Все вздохнули спокойно: никому не хотелось отвечать за столь загадочный случай. Отделение милиции даже предоставило профессору машину с шофером, чтобы добраться до вокзала.

Купив Отах убогую советскую одежду, Александр вывез ее, но не в окрестности Астрахани, которые та указала на карте своей родиной, а в Москву, для экспериментов спецотдела.

Отах должна была служить живым примером воскрешения умерших. Жестокая и незаслуженная участь!

Ей будут колоть лекарства, каждое утро заставят писать в баночку, возьмут кровь, может, даже подвесят вверх ногами. Опыты спецотдел проводил чудовищные, например, пришивали смертникам ""лишние"" пары рук, равнодушно наблюдая, как они не приживаются. Что ждало Отах? Боль, заточение в белых стенах секретной лаборатории, домогательства похотливого начальства, голод и смерть.

Пока они ехали, Отах догнали осоед и змееяд, как ни в чем ни бывало, уселись на плечи. Пассажиры приняли ее за дрессировщицу хищных птиц, и Барченко не спешил это опровергать, болтая, что везет красавицу артистку из Дербентского театра на гастроли в столицу.

- Я ее антрепренер. Она танцует и поет, играя с хищными птицами.

И Отах ничего не оставалось, кроме как кивать.

... Барченко долгое время ничего не знал про хазар.