Доктор Барченко (СИ)

Сколько символических значений! Жизни не хватит! И, в-третьих, если получить диплом геолога, совмещая научную экспедицию за какими-нибудь кварцами с поисками следов гиперборейцев, утолим свое любопытство за казенный счет. В краях, куда собирался Барченко, земля переполнена богатствами. Никому не померещится, что, кроме поиска нефти или угля, геологи выполняют свою тайную программу.... Очень удобно!

Он все рассчитал. По крайней мере, так казалось.

Приходил отвечать темы сразу по всему курсу. Преподаватели Техноложки удивлялись: они привыкли видеть иных экстернов - тощих кучерявых мальчиков из нищих еврейских местечек, или неблагонадежных поляков, или даже ленивых, но богатых горских князьков. А тут - русский, из купцов, самостоятельно подготовленный, да еще и модный беллетрист! Удивлялись: почему отец не оплачивает учебу? Как-никак, дослужился до статского советника, нотариальная контора, с сыном не в ладах. Уж мог бы помочь!

- Не политика ли тому виной? - спрашивали у него.

Александр вздыхал, отговариваясь тем, что он - непротивленец. Ходило такое словечко, исчезнувшее вместе с самими непротивленцами.

Но бывало и по-иному: Барченко расписывался на мягкой обложке книги, что подсовывал ему седой профессор, а нудный экзамен превращался в беседу двух интеллигентов обо всем на свете. Ему завидовали.

Уложив программу трех с половиной лет менее чем в два года, успешно сдав выпускные экзамены в Техноложке, Барченко получил приглашение читать там же небольшой курс - общее естествознание. Вводные лекции для тех, кто не учил физику Краевича.

- Я не справлюсь - стыдился он, не преподавал никогда большой аудитории."

"- Вы отличный популяризатор, Александр Васильевич, отвечали ему, такие ныне редкость, все по заграницам норовят выступать. Не откажите, сделайте милость, мы вам и лабораторию дадим, и аспиранта хорошего подберем.

Аспиранта ему дали бестолкового, Таамила Кондиайнена (Кондиайна). Финн. Тянул слова по-русски настолько медленно, что Барченко пугался, не уснул ли он. Хотелось взять булавку и уколоть. Зато пером финн строчил быстро, как автомат: готовясь к гимназии, маленького Тамку напугал брат, велел учиться писать быстро-быстро. И тот с горя выводил по три слова в секунду! Стенограф! Отличный секретарь!

- Но пусть не открывает рта! В шутку Барченко наложил на Тамку обет молчания, и тот молчал!!!! Честно молчал.

Иногда он брал Таамила Кондиайнена для демонстрации силы внушения: идеальный объект, все стерпит! И послушный!

- Дурак, что ли? - недоумевали студенты. Позже выяснилось: Кондиайнен отнюдь не глуп. Романтичный мальчик, он вбил себе в голову, будто Барченко владеет тайнами бытия, сам исповедуя какую-нибудь экзотическую веру. Косил под простачка, чтобы профессор не боялся при нем излагать свои мысли.