Доктор Барченко (СИ)

Его непременно нужно сохранить до конца войны.

- Но я выкинул уже листов 30! - закричал переводчик.

- Это глупо.

- Вы присвоите перевод себе!

- Ни в коей мере.

- Но вас могут убить!

- Вполне. Но тогда мои вещи перешлют домой.

- В хаосе войны это маловероятно - хмыкнул Лисенецкий.

Барченко забыл, что собирался прыгать с крыши. Он схватил оставшиеся листы машинописи и спустился по лестнице. Сердце прыгало.

Вот тебе и Лемберг! Мысль о смерти стала совсем чужой. Жить, сохранить труд несчастного поляка, дождаться мира...

Appendix 1. Из Лемберга полк перебросили в небольшой галицийский поселок.

Почти все его население - немецких колонистов, основавших неподалеку богатый фольварк Червонный, а заодно и табор румынских цыган, портного-еврея, одного хромого медника и крещеного турка, русские войска выселили подальше от линии фронта. Немецкие колонисты в любом случае считались нелояльными, цыгане тоже могли выполнять задания кайзера, с хромым турком и так все ясно: он бывший подданный султана, а султан - союзник немцев.

Так объяснили ефрейтору Барченко, почему в поселке остались одни поляки.

Правда, не совсем: в подвале большого трактира прятался его бывший владелец Нисим. Когда начали выселять, трактирщика-еврея спрятали соседи-поляки, потому что если не будет трактира, всему поселку придется туго. Негде станет посидеть у камина, послушать сплетни, купить газеты на разных языках, попробовать крендельки из соленого теста, отведать домашней колбасы. Что говорить о подвале, заполненном огромными бочками? Если у него не будет хозяина, произойдет грабеж и погром, кто-нибудь непременно утонет, слишком низко наклонив голову. .."

"Поэтому жители на общем сходе решили запереть Нисима в подвале, объявив его умершим, похоронив по всем правилам, с пением лучшего кантора синагоги, торжественной процессией пройдясь сквозь весь поселок. Трактир формально перешел в руки бывшего истопника, поляка, показывавшего подписанную бумагу - фальшивое завещание.

К тому дню, когда Барченко отправился в поселок ловить двух сбежавших к веселым полькам молодых солдат, трактирщик Нисим просидел среди своих бочек уже больше года. Выходил он ночью, быстро исчезая при малейшем шуме, и верил, что Нисиму еще очень повезло.

Трактирщик был стар, по метрикам ему должно быть уже больше 80-ти лет, но, сколько исполнилось ему на самом деле, не знал никто. Может, и все 120.

Мальчишкой он боялся рекрутства, и, значит, застал правление Николая I, живя в российском подданстве, когда по наводке доносчиков - ""мосеров"" забирали в кантонисты еврейских ребят. В то местечко Нисим перебрался из Бара - места, давно манившее Барченко надеждой узнать хоть немногое об истоках своего рода.