Доктор Барченко (СИ)

У него привилегированный паек молодого научного сотрудника: американский рис, вяленое мясо, изюм, иногда сухое молоко в больших жестяных банках или нутряное сало. Это не редкие селедочные хвосты и мороженая картошка, перепадающая Барченко от быстро исчезающих культурных фондов, секций и отделов, куда его иногда приглашают рассказать об арканах Таро или хиромантии.

- Будете просвещать матросов Балтфлота. Наплел им про вас такое - медиум, изобретатель, астролог - и они клюнули! Что вы молчите! Прочтете лекцию об Атлантиде - первом в мире социалистическом государстве.

- Таамил, но ведь никто не называл Атлантиду социалистическим государством. Платон, если помните его диалог ""Тимей"", вообще...."

"- Профессор! Вы жить хотите или предпочтете умереть от голода вместе с родными? Себя не жалко - сына пожалейте! Паек обещали! А если понравится, возьмут на постоянную ставку - оборвал его бывший ассистент. - Паек! Это дорогого стоит.

- По первой категории!

Барченко не ожидал ничего доброго от лекции. Перед теми же самыми матросами, которые убивали на улицах и стаскивали с еще теплых тел новые сапоги, горжетку или пальтецо, чтобы потом обменять на спирт - распинаться о царстве справедливости?!

Атлантида имела успех.

Краем глаза Александр заметил, что дверь нетопленого клуба отворилась, в зал проскользнул юркий темноволосый человек. Юркого темноволосого человека звали Яшей Блюмкиным.

Он только что грохнул немецкого посла Мирбаха. Запутывая следы, случайно забежал в знакомый еще по прошлым временам особнячок.

Теперь в особняке клуб, странный дядька в истертом пиджаке, в круглых очках и кривоватых усах красочно расписывает устройство утонувшей Атлантиды, будто он сам у атлантов жил на каникулах.

Врет занимательно, бестия! Рана тянула и кровоточила. Блюмкин вслушивался, стараясь заглушить боль. Цивилизация древних атлантов не пропала бесследно. Часть ее великого наследия хранится в неприступных горах Тибета, в стране мудрецов Шамбале, скрываемая от агентов Ватикана...

- Причем здесь Ватикан?! - поразился Блюмкин. Речь Барченко засасывала его, облекала, погружала в сон, баюкала, как баюкал когда-то голос кантора.

- Хорошо, очень хорошо! Раньше он, наверное, лечил животным магнетизмом.

И кровь остановилась. Дослушаю, а потом незаметно скроюсь.

Террорист растворился в толпе матросов. Казалось, что пересечение в евклидовом пространстве Блюмкина с Барченко скоро сотрется из памяти их обеих. Но именно с тех пор Александр, ютившийся в комнатушке недостроенного гостевого домика при буддистском дацане, попал в поле зрения ОГПУ. Чекисты точно пытались узнать, насколько образ известного в мистических кругах писателя соотносится с неприглядным человеком в перелицованном пальто.