Дольче вита по-русски

– Таня, ты молодчина, что вычислила этого «бейсболиста», – похвалил меня Кирьянов.

– Да пустяки. Не заметить его было просто невозможно.

– Знаешь, я как-то специально интересовался, есть ли в Тарасове хоть одна бейсбольная секция. Оказалось, нету – этот вид спорта у нас не культивируется. Зато только в одном спортивном магазине, расположенном рядом с моим домом, каждый месяц продается бейсбольных бит аж на пять команд. Будь моя воля, я бы запретил их свободную продажу!

– Володя, а ты идеалист!

– Почему?

– Думаешь, так трудно найти аналог бейсбольной бите?

* * *Михаила Федоренко, который так активно размахивал бейсбольной битой, посадили в «обезьянник», а Шильдикова сразу же повели на допрос.

Поначалу он отказывался отвечать на вопросы, требовал адвоката и просил дать ему закурить. Кирьянов предупредил следователя, что можно сыграть на никотиновой зависимости этого задержанного, и тот оставался глух к просьбам Шильдикова.

– Ну, дайте сигаретку! – канючил Александр. – Жалко вам, что ли? Я уже три часа не курил. Не могу больше терпеть!

– Вот как только все расскажешь, так и закуришь, – спокойно сказал следователь.

 – Нам в принципе торопиться некуда. Сейчас отправим тебя в одиночную камеру, а там тебе точно не у кого будет сигаретку стрельнуть. Так что решай сам – выгодно тебе и дальше молчать или нет?

Шильдиков еще минут двадцать елозил на стуле, облизывал пересохшие губы и наконец понял, что настал предел его терпению. И раскололся по всем пунктам.

На следующий день был задержан и Грындин. Тот тоже начал давать показания, надеясь на снисхождение. А вот Федоренко упорно молчал…

Эпилог

Получив диплом патологоанатома, Шура прекратил отмечать дни своего рождения.

Только идиот может праздновать очередную дату приближения к смерти, посчитал он и начал широко отмечать каждую годовщину смерти своего отца, которого он жутко ненавидел. Как-то раз на следующий день после очередных «поминок», Шильдиков поднялся с большим трудом, явился в морг со значительным опозданием и «запорол» свою работу. Дело в том, что после его вскрытия лицо покойника стало практически неузнаваемым. А это был бывший военком Тарасова, скончавшийся от кровоизлияния в мозг, на похоронах которого ожидалось присутствие первых лиц города и области. Грындин, новый начальник Шильдикова, потребовал, чтобы нерадивый патологоанатом немедленно написал заявление на увольнение. Шура понял, что теряет больше, чем работу: он теряет почву под ногами. В другой профессии он себя просто не представлял, а Павел Сергеевич грозился дать ему такую характеристику, с которой ему даже санитаром никуда нельзя будет устроиться. Не то, что патологоанатомом.