Дольче вита по-русски

Скажите, чем знаменит этот маньяк?

– Он убивает молодых женщин и выпивает их кровь, еще теплую. Мне известно о трех подобных случаях.

– Увы, это сюжет для другого триллера. Я ищу того, кто заинтересовался бы не совсем свежим трупом пятидесятилетнего мужчины, в смысле, не только что умершего, а уже побывавшего в морге, – сказала я и вдруг услышала свои собственные слова ушами постороннего человека. В них чувствовалась какая-то издевка над здравым смыслом. Меня вдруг пробрал замогильный холод. Похоже, я еще не успела пропитаться цинизмом насквозь.

Это Шура Шильдиков с его ясным взглядом препаратора может ковыряться в трупах под хорошую музычку. Кстати, сегодня, когда он выглянул из «операционной», я расслышала звуки протяжного блюза.

– Танечка, уж не знаю, огорчу я вас или обрадую, но у нас на учете нет охотников до таких трупов. Лично меня это только радует.

– А как же Алексеев? – уточнила я.

– Какой Алексеев? – Иван Сергеевич заметно напрягся.

Пришлось ему напомнить:

– Тот, что лет семь тому назад расчленял трупы тарасовцев.

– Ах, вот вы кого вспомнили, – Макаров уставился на секретаршу, которая наконец принесла две чашки кофе и печенье, уложенное горкой на блюдечке. – Спасибо, Катя.

– Что-нибудь еще? – услужливо осведомилась она у своего босса.

– Нет, Катенька, если что-то понадобится, я тебя позову.

Девушка улыбнулась мне змеиной улыбкой и вышла. Я пригубила кофе. Он оказался вполне приличным. Горячий напиток – это очень кстати. Он унял мою внутреннюю дрожь.

– Ну так что насчет Алексеева? – осведомилась я, обретя обычное душевное равновесие.

– Да, я, безусловно, помню о тех печальных событиях. Так ведь этот человек находится на принудительном лечении. Между нами говоря, это даже не лечение, поскольку исцелить его недуг невозможно, а скорее изоляция в стенах медицинского учреждения особого профиля и соответствующего режима.

– И что это за учреждение?"

"– Танечка, вы пришли ко мне, чтобы конкретно Алексеевым поинтересоваться?

– Не совсем. Меня интересует любой человек с подобными психиатрическими отклонениями.

Если круг возможных кандидатур сужается до персоны Алексеева, то я должна убедиться, что он действительно находится в психушке, что он не сбежал оттуда, – озвучив это, я ждала, что главврач психодиспансера тут же станет убеждать меня, что сбежать из «дурки» невозможно, но он не спешил это делать. Более того, я заметила, что он занервничал. Как сапожник бывает без сапог, так и доктор медицинских наук, практикующий психиатр, может не справиться со своими эмоциями.