Дольче вита по-русски

Вдруг милиция меня во всем обвинит?

– В чем именно?

– Олег, может, мне самой в милицию пойти?

– Зачем?

– Ну, не знаю… Мне кажется, это было бы правильно – в память об Антоне рассказать им про людей Ольхова, которые нас преследовали?

– Ты что, с ума сошла?! Нашла, с кем тягаться! Если ты это сделаешь, то точно окажешься виноватой.

– Олег, скажи, что мне делать? Как жить дальше?

– Боюсь показаться неоригинальным, но время все вылечит. Знаешь, я уже не первого друга теряю. Один в Чечне погиб, второго наркотики сгубили… Антон – третий.

– У вас, у мужиков, все проще, а я Антона любила… Скажи, а эта девушка, что сверлит нас взглядом, она кто тебе?

– Да так, пока никто, случайно познакомились…

– По-моему, она тебя ревнует ко мне.

– Ничего, от нее не убудет.

– Много ты понимаешь! Убудет – не убудет… Я не хочу, чтобы ты из-за меня испытывал ее нервы на прочность. Знаешь, я пойду.

– Куда?

– Домой. Куда же еще? Мать там, наверное, с ума сходит. Я ведь мобильник дома оставила.

– Пойдем, я тебя до выхода провожу."

"Аккумулятор моего мобильника не выдержал жесткой эксплуатации и сдох. А я поймала себя на мысли, что так и не нашла ни в словах, ни в интонациях Лены ничего такого, что позволило бы мне уличить ее во лжи.

Мне оставалось лишь признать – моя версия не только дала трещину, она полностью развалилась, а это значит, что на сороковом километре трассы Тарасов – Дольск в «Тойоте RAV-4» действительно сгорел ее владелец, Антон Фридрицкий. А где же тогда тело покойного страусятника?

* * *Утром я вспомнила об утопленнике, найденном в Волге в районе села Беленькое. По течению реки это место располагалось как раз ниже Тарасова. И вполне возможно, что из воды извлекли как раз Краснощекова.

Я попыталась представить – кому и зачем понадобилось похищать тело Семена Семеновича накануне его похорон и, рискуя наткнуться на дотошных гаишников, везти его через весь город, чтобы бросить потом в холодную реку? Но не смогла. Мои умственные «щупальца» никак не могли ни за что зацепиться. Даже за версию вдовы о том, что эта была месть Урюпина. Но я честно попыталась за нее ухватиться, нарисовав, исходя из описания своей клиентки, психологический портрет бывшего компаньона. Только образ злодея как-то не получился. На мой взгляд, этот человек мог скорее проявить дерзкое безразличие к чужому горю, чем пойти на столь циничное преступление, какое под стать только психически нездоровому человеку. Дмитрий Александрович вряд ли был таковым. Иначе бы он не возглавлял Общество по защите прав потребителей. Я снова мысленно вернулась к маньяку Алексееву. А потом вдруг вспомнила о сумках и чемоданах, которые, по словам соседа Фридрицкого, Антон грузил в свою «Тойоту» накануне трагического происшествия.