Дольче вита по-русски

Начнем с одежды – черный костюм, голубая рубашка, галстук в полоску…

– Все правильно, Семен терпеть не мог белых рубашек.

– Черные ботинки сорок второго размера…

– Сорок третьего, но маломерки, – поправила вдова.

– Ладно, пойдем дальше: волосы русые, на макушке – облысение…

– Это подходит, – сдавленно проговорила клиентка. – Семен рано начал лысеть, и это его сильно напрягало. Он даже хотел обратиться в клинику, чтобы усилить рост волос. Наверное, хотел выглядеть молодо рядом с Осташкиной.

Я проглотила этот комментарий и вернулась к особым приметам:

– Теперь зубы.

У вашего мужа стояли на зубах металлокерамические коронки?

– Да, – подтвердила Краснощекова. – Года три тому назад он решил поменять золотые коронки, стоявшие у него во рту еще с советских времен, на более естественно выглядящие. В прошлом году он тоже занимался протезированием.

– Понятно. Осталось вспомнить, на каких именно зубах имелись протезы у вашего мужа.

– А что у вас там написано? – осведомилась Валерия Юрьевна.

– На шестом и седьмом зубах сверху слева, а также на пятом-шестом зубах снизу справа, – прочитала я.

 – Все совпадает?

– Да откуда же я знаю?! – Краснощекова посмотрела на меня с изумлением. – Татьяна Александровна, вы полагаете, что я заглядывала ему так глубоко в рот?

– Ну, может, Семен Семенович сам вам говорил?

– Да, он говорил, что поставил коронки на коренные зубы, но без излишней детализации.

– Хорошо, а какие-нибудь полостные операции ему делали? – уточнила я.

– Да, два года тому назад ему удалили аппендикс.

– У этого человека также есть шрам, свидетельствующий об апендоктомии. Теперь перейдем к родимым пятнам, – сказала я и встретилась в зеркале взглядом с домработницей.

Оля снова пыталась прочитать по губам, о чем я говорю. Вторично застигнутая мною за таким своеобразным «подслушиванием», она поспешила отойти в сторонку.

Я, конечно, понимала, что глухонемой женщине ничто человеческое не чуждо и она тоже может испытывать самое обыкновенное любопытство. Другая на ее месте наверняка бы стояла за дверью и жадно вслушивалась в каждое слово хозяйки и частного детектива, то есть меня. Оля же была вынуждена ловить движения наших губ в зеркале.

А что, если это не просто любопытство, а личная заинтересованность в том, насколько далеко продвинулось мое расследование? Вдруг именно Оля причастна к похищению трупа своего хозяина? В конце концов, у нее были ключи от этого дома, а злоумышленники проникли сюда, не повредив замков.

– Татьяна Александровна, что же вы замолчали? У Семена на теле были небольшие родимые пятна и множество родинок, но я так сразу не могу вспомнить, в каких именно местах. Никогда не старалась это запоминать.